Да, Скайуокер всегда был учителем Тано, он нёс ответственность за неё, он должен и обязан был учить её всем тонкостям и премудростям суровых реалий жизни. Вот только генерал никогда не предполагал, что именно он научит Асоку «этому», станет тем, кто превратит её из маленькой, невинной девочки во взрослую, опытную женщину. И подобное казалось джедаю чем-то таким ужасным, отвратительным, грязным, почти изнасилованием ребёнка. Тогда почему же генерал сейчас чувствовал себя так, как будто его совесть была абсолютно чиста? Или настоящая, искренняя любовь действительно списывала даже самые страшные грехи? Да и, разве Энакин всю их совместную жизнь будет считать Тано ребёнком? И с чего вдруг у него появились такие странные мысли? Интересно, что думала сама Асока по поводу этого? Энакин не знал ответа на данный вопрос, как не знал теперь и как именно он должен был вести себя с бывшей ученицей, как вообще он мог теперь спокойно смотреть ей в глаза…
Тяжело и нервно вдохнув, Скайуокер бросил все свои силы на то, чтобы набраться мужества взглянуть на «обесчещенную» в порыве дикой страстной похоти тогруту, и повернулся в ту сторону где должна была находиться она. Но… Вместо напуганной, призирающей его или пока ещё не осознавшей всю серьёзность произошедшего Асоки глаза генерала лишь растерянно наткнулись на абсолютно пустую, со смятой постелью, широкую половину кровати. И джедай вздрогнув в ужасе, тут же предположил всё самое страшное, что только мог.
Хотя, первый и наиболее правильный ответ, куда делась «изнасилованная» Асока, был вполне себе очевиден – несчастная девушка, просто сбежала от него «мерзавца, садиста, старого извращенца», чтобы опять накачаться до беспамятства в каком-то грязном притоне. И на этот раз у неё действительно был серьёзный повод.
Не медля больше ни секунды, Энакин, словно ударенный током, подскочил с кровати, на ходу натягивая на себя свои «крутые» джедайские шмотки, и молниеносно рванулся к выходу из маленькой захудалой квартирки Тано, на поиски глупой, безбашенной тогруты, на спасение несчастной, многострадальной ученицы, жизнь которой он невольно всё сильнее и сильнее ломал. Хотя, куда уж было сильнее?
Но на счастье Скайуокера, не успел он и выйти за пределы бедного, почти бомжацкого жилища юной наркоманки, как тут же едва не с толкнулся с кем-то, с кем-то кого так сильно сейчас хотел увидеть.
Перед глазами генерала в один момент предстала абсолютно нормальная, прилично одетая, ухоженная и совсем ни капли не накачанная Асока, которая держала в руках, нет, не очередную дозу наркоты, не сигареты и даже не выпивку, а вполне себе стандартный пакет из магазина, заполненный относительно «правильными» продуктами, и счастливо улыбалась.
- Что ты хочешь на завтрак? – только и смогла спросить Тано у своего бывшего мастера, а ныне, наверное, любовника или будущего мужа, прежде чем тот, едва не сбив её с ног, в шоке замер на месте, недоумевая от всего происходящего.
- Асока… Ты… Нормальная… - всё ещё пребывая в крайней степени шока, дико изумился её вполне адекватному состоянию он, и лишь потом сообразив, как глупо и не правильно это прозвучало, тут же исправился, - То есть трезвая… Не накачанная…
Вполне себе ожидая подобную реакцию от своего возлюбленного, довольная девушка весело ухмыльнулась, забавляясь крайне сбитым с толку, нелепым видом бывшего учителя, и приятно, по-доброму заглянув ему в глаза, уверенно ответила:
- Такой я теперь буду всегда, - почти незаметно, слегка приблизившись к джедаю, Тано неожиданно, но нежно, взяла его за руку и, не отводя глаз в сторону, продолжила искренне и проникновенно говорить, - Не бойся, Энакин, я больше никуда не сбегу и не доставлю тебе неприятностей. Потому что теперь у меня есть всё, и мне уже не нужны наркотики. Я решила бросить, завязать, ради тебя, ради нас, ради нашей любви, раз и на всегда! И я исполню своё обещание, чего бы мне это ни стоило!
Её бездонные голубые радужки, ярко сверкнули в искусственном свете коридора, чуть смоченные подступающих от переизбытка эмоций скупыми слезами. Но Асока не заплакала, она больше не могла себе позволить плакать от чего бы то ни было, ни от страданий, ни от счастья, она должна была быть сильной, ради них обоих, она должна была бороться и победить ради того светлого будущего, которое могло ждать учителя и ученицу, а ныне возлюбленных впереди.
Слегка приподнявшись на носочках и при этом всё ещё не отпуская, даже наоборот крепче сжимая кисть Скайуокера в её хрупких пальцах, Тано легко и любяще коснулась его губ своими губами, даря бывшему мастеру полный чувств поцелуй. Поцелуй, который больше не был чем-то таким запретным и не правильным. И генералу ничего не осталось, как только принять его вместе с очередным обещанием тогруты о том, что дальше у них всё будет хорошо, только на сей раз действительно правдивым.
