Сейчас, в данный момент, она находилось настолько близко к объекту своего воздыхания, к своему любимому и единственному избраннику всей её жизни, не только физически, но и морально, что казалось, душа тогруты просто расцветала от счастья. Когда-то давно, да что там давно, всего несколько дней, возможно, даже несколько часов назад, юная наркоманка и думать не смела, что однажды вот так просто, в один момент, её чувства перестанут быть безответными, Сила услышит её мольбы, и Энакин сам, по доброй воле подарит Асоке взаимность, проявит свою любовь, не только дружескую или братскую, а такую, которую мог испытывать лишь мужчина к женщине. Да, сегодня ночью, этой счастливейшей ночью в жизни Тано, Скайуокер действительно впервые увидел в ней не ученицу, не маленькую девочку, а женщину, вполне серьёзную, взрослую, красивую и желанную. И от этого тогрута была абсолютно счастлива. Её заветная, её казалось бы, такая несбыточная, но самая-самая сокровенная мечта сбылась – учитель любил только её одну, учитель принадлежал только ей одной, и никто и ничто на свете уже не могло им помешать. Асока не заставляла Энакина быть с ней, ни духовно, ни физически, она не принуждала его силой сделать этот выбор, Скайуокер пришёл к такому решению сам, сам предпочёл Тано тысяче других красавиц-раскрасавиц галактики, поставив чувства к ней даже выше собственной жены – выше самой бывшей королевы Набу, Падме Амидалы, которой, к слову теперь уже больше не было в их жизни. Были только они вдвоём, но не просто как мастер и падаван, а как две половинки чего-то единого целого, навсегда связанного некой странной волей судьбы, каким-то своеобразным велением Силы. И это так воодушевляло Асоку, что хотелось кричать, кричать от трепетного, до слёз чудесного ощущения где-то глубоко-глубоко в груди, где заново возрождалось к жизни её некогда разбитое сердце.
Сейчас юной наркоманке было так хорошо, как никогда в жизни, потому, что теперь она точно знала – Энакин любил её, только её одну так, как она всегда мечтала, и реальность была даже лучше, чем все то бесконечное множество наркотических галлюцинаций и фантазий об идеальном Скайуокере. Да что там фантазий, то, что пережила Асока сегодня ночью было в миллиард раз лучше, любого эффекта, который только могли дать ей нубианская травка или КХ-28. Тано ещё никогда не испытывала такого наслаждения, идеального сочетания духовного и физического удовлетворения, никогда не чувствовала всю прелесть истиной, мощнейшей всепоглощающей любви, а что самое главное взаимной любви, в полной мере этого слова и во всех его смыслах.
Тогруте было действительно хорошо, причём не только, как она представляла себе морально, но и физически. Ощущения, которые дарила ей близость с самым-самым любимым человеком на свете нельзя было сравнить ни с чем другим, что когда-либо юная наркоманка испытывала ранее. Это было так странно, так необычно, так приятно, и Тано сейчас просто не могла подобрать подходящих слов, чтобы передать те эмоции и ощущения, которые она испытывала совсем недавно. Любовь просто поглощала её с головой этой ночью, вознося душу и слегка затуманенный рассудок Асоки высоко-высоко на вершину наслаждения мира, заставляя не только ощущать блаженство от столь долгожданной взаимности всем сердцем, но и трепетно отзываться каждую клеточку её тела на ласки, поцелуи, другие проявления своеобразной нежности к юной наркоманке её избранника. Моральное состояние необъятной привязанности девушки к её сексуальному партнёру, словно мощнейший допинг усиливало десятикратно удовольствие от каждого и так достаточно приятного контакта с ним. Впрочем, в каких-то вспомогательных средствах мастер Асоки не особо-то и нуждался, по её мнению он действительно был мастером по части удовлетворения женщин, ни одного лишнего действия, прикосновения, поцелуя - всё так, как она себе представляла, или даже лучше… Хотя, Тано, в общем-то, не с кем было сравнить, но она и сравнивать не хотела. Тогрута всегда по-настоящему любила только Скайуокера, мечтала только о нём и отдаться полностью и духовно, и физически желала только ему.
Да это действительно был первый раз для Асоки, и, возможно, ей должно было быть поначалу больно, очень больно, как и полагалось любой девственнице, но ещё одним фактором, сильно влияющим на все события этой ночи, являлось то, что Тано была под кайфом. И наркотик, который столько раз дарил ей безумное наслаждение, и сейчас не подвёл тогруту. Она не почувствовала совершенно ничего, что могло бы омрачить столь долгожданную близость, столь желанное «воссоединение» с её возлюбленным, только приятные ощущения, удовольствие, своеобразный кайф. Только безграничное наслаждение, которое девушка, хотя нет, теперь женщина, уже не забудет никогда. И за то, что Асока так и не испытала ни болевого шока, ни страха перед первым разом, который ей хотелось, чтобы был идеальным, а таким он и был, Тано всегда будет благодарна Силе.
