В момент, когда данная мысль окончательно дошла до слабо соображающего от никуда не девшейся, но из-за обилия слишком сильных эмоций, практически не ощущающейся ни морально, ни физически ломки, разума Тано, груз вины и мощь раскаяния настолько властно «надавили» на хрупкие плечи тогруты, что та в буквальном смысле даже не смогла устоять на ногах. Издав громкий душераздирающий вопль, ещё обильнее сопровождаемый обжигающими глаза и душу слезами, юная наркоманка бессильно рухнула на колени и, трясущимися от истерики, практически не слушающимися её уже руками, интенсивнее прижимая безвольную кисть Скайуокера к своей груди, к своему сердцу, подняла глаза к небу и взмолилась:
- Пожалуйста, Великая Сила, умоляю тебя, не отнимай его у меня! Энакин – это всё, что есть в моей жалкой грешной жизни! И без него для меня угаснет весь свет вселенной. Без него для меня, вместе с моим многострадальным сердцем, умрёт и весь окружающий мир. Энакин - смысл моего существования, он тот единственный лучик света во мраке моей реальности, в которой без него нет ничего, кроме боли, одиночества, холода и пустоты. Да, я знаю, я виновата, что выбрала наркотики. Я одна виновата во всём. И мне нет прощения. Пусть так, пусть я навсегда буду наказана твоей волей и его презрением. Пусть вы оба отвернётесь от меня на всю оставшуюся жизнь. Но умоляю, Великая Сила, не наказывай его за мои прегрешения! В том, что я стала наркоманкой нет вины Энакина. В этом нет ничьей вины, кроме моей собственной. Я разрушила свою жизнь, но мне всё равно. Куда важнее, что вместе с тем я разрушила жизни и тех, кто любил меня, а вернее, того, кто любил и всегда оберегал меня. Пусть я умру, пусть испытаю любую боль и страдания, пусть хоть все муки ада наяву, но молю, Великая Сила, не убивай его, не забирай его у меня. Если Энакин выживет, я готова на всё! Я исправлю все свои ошибки, я искуплю все свои грехи, я больше не причиню боль своей наркоманией ни тебе, ни ему, ни кому бы то ни было. Я обещаю, что буду лечиться от зависимости. И я клянусь, что никогда больше в жизни не притронусь к наркотикам! Они – ничто, по сравнению с ним… Они не стоят того, чтобы потерять его… Пожалуйста, прошу, умоляю, Великая Всемогущая Сила, не забирай Энакина за мой не правильный выбор навсегда, заклинаю позволь ему жить!
Вместе с этими словами, Асока окончательно рухнула на пол, словно самая фанатичная последовательница религии Далёкой-далёкой галактики, легко удерживая руку Энакина одной из своих ослабших кистей и преклоняя голову перед могуществом Создательницы Вселенной, Той Единственной Энергии, которая сейчас могла хоть что-то изменить. Да, Тано раньше не была особо верующей, не надеялась и не уповала на помощь Великой Силы, но в такой крайней ситуации оставалось лишь молить её одну, потому, что в реальном мире уже никто не мог помочь бывшему учителю тогруты, потому, что в подобных самых и самых безвыходных ситуациях могла спасти лишь она. И сейчас юная наркоманка не врала, она подлинно и искренне склонялась перед волей Создательницы Вселенной, Асока всецело признавала её безграничную мощь и доброту, она жалко и покорно каялась и молила Силу о милости, которую явно не заслуживала. И в данный момент Тано, действительно была готова на всё, лишь бы Она спасла жизнь её возлюбленному, и ни наркотики, ни ломка, ни что уже было не важно. Только прощение Силы, только снисхождение, дарованное Асоке и Энакину, нет, хотя бы ему одному.
Полностью отдавшись воле Всемогущей Энергии и выразив ей своё абсолютное, безграничное повиновение и покаяние, буквально упёршись лбом в холодный отполированный пол, Тано медленно, словно в неком трансе, подняла голову. Всё ещё продолжая сидеть подле больничной койки и тяжело всхлипывать от нескончаемо бегущих по лицу слёз, девушка чуть крепче сжала в руке ослабшую кисть её возлюбленного, словно это могло подарить тогруте хоть какую-то, самую крохотную надежду на его спасение, и нежно, очень бережно, прислонилась к ней щекой, ласково, будто домашний зверёк, старающийся выразить свою абсолютную привязанность к хозяину, трясь о тыльную сторону.
