Ещё спустя какой-то промежуток времени, когда бывший падаван Скайуокера приблизилась к своему любимому фонтану в зале для отдыха обитателей храма и играя провела по кристально-чистой воде тощей, хрупкой кистью, к ней подошла небольшая группка старых друзей и знакомых. Падаваны и юнлинги, узнавшие о внезапном возвращении Асоки в храм, так и засыпали Тано расспросами, где и почему она пропадала, и зачем столь опрометчиво покинула Орден. Бурный интерес к её персоне и обильная волна внимания со стороны людей, которые, оказывается, вовсе не забыли про тогруту, ещё больше усилили приятные эмоции девушки. Казалось, сейчас она была на седьмом небе от счастья, от переполнявшей её радости. И Асока чувствовала, чувствовала, что её место всегда было именно здесь, в храме, среди своих друзей, что при желании она вполне могла бы вернуться в Орден, вернуться к той счастливой жизни, что у неё когда-то была. Но тогруту что-то останавливало, и она отчётливо осознавала что.
Закончив обсуждать с падаванами и юнлингами всякую незначительную ерунду, Асока мельком взглянула на Энакина, и её улыбка, моментально растворилась. Радость от встречи с бывшими друзьями не шла ни в какое сравнение с болью, которую Тано испытывала от осознания того, что Скайуокер её не любил, что у него была жена. Девушка ненадолго задержала печальный взгляд отчаяния на своём учителе, рассуждая над тем, смогла ли бы она забыть прошлое, смириться с жестокой реальностью, но ответа у тогруты не было. Как не было и уверенности в правильности собственных действий.
Так ничего странного и не заметивший в её поведении, Энакин лишь довольно улыбнулся, радуясь тому, что Асока была счастлива пообщаться с прежними друзьями, и предложил девушке пойти по храму дальше. Впереди их ждало ещё несколько когда-то важных и много значащих для тогруты когда-то мест.
Долго блуждая по зданию, напоминавшему огромный суперсовременный дворец, Энакин и Асока, казалось, побывали везде, где только можно. Заходя в те или иные залы и уголки храма, Скайуокер и Тано вспоминали разнообразные истории и случаи из прошлого, ностальгировали о былом. Каждое новое помещение вызывало у них крайне разнообразные, но по большей части положительные эмоции. И со стороны можно было действительно подумать, что джедай и его падаван в какой-то свободный от миссий день просто традиционно прогуливаются по храму, весело и мило общаясь. Можно было решить, будто все проблемы наркомании Асоки в один момент исчезли, растворились в небытие, остались лишь дурным страшным сном. Сейчас Тано выглядела и вела себя почти нормально, так же, как делала это всегда ранее. И если бы не её болезненный вид измождённого КХ-28 тела, можно было бы на мгновение даже подумать, что этой истории с наркоманией и вовсе не было.
Бредя по длинному широкому коридору с отполированным до блеска полом, Энакин и Асока обсуждали какую-то из своих прошлых миссий до тех пор, пока не дошли до ещё одного помещения. Это была старая комната тогруты.
Быстро войдя внутрь, девушка спешно осмотрелась и поняла, что в её спальне всё осталось нетронутым, всё как было при ней.
- Надо же, это моя старая комната! – восторженно воскликнула Асока, двинувшись в глубь помещения, - На этом столе, с моим любимым необычным светильником, я делала разнообразные задания во время обучения. А в этом шкафу я всегда хранила всякий хлам. А на этой кровати я спала столько времени, она такая неудобная и жёсткая, - быстро и хаотично указывая рукой то на одну то на другую вещь, стоявшему в дверях генералу, продолжала и продолжала вспоминать девушка.
- А это, это же мой плюшевый эвок! – умилённо и растроганно почти выкрикнула от восторга Тано, поднимая со своего бывшего спального места и показывая Энакину старую, забытую ей здесь год назад игрушку, - С которым я всегда любила засыпать в обнимку. И которого я так и оставила в храме, когда уходила. Помните, как вы грозились оторвать ему голову, если бы я проспала, и мы бы опоздали из-за этого на ту глупую миссию? Это было так давно…
Тано весело засмеялась и неуклюже плюхнулась на небольшую жёсткую кровать, обнимая плюшевого эвока. Девушка была так погружена в собственные воспоминания, что казалось, не замечала ничего вокруг.
А вот Скайуокер видел всё. На его памяти Асока впервые искренне, по-настоящему засмеялась с того момента, как они встретились в том грязном захудалом баре, и это несказанно осчастливило генерала. То, что Тано до сих пор радовали такие простые мелочи жизни из её воспоминаний о прошлом было хорошим знаком. Из чего следовало, что стоило переходить в наступление. Не давать Асоке опомниться и, воспользовавшись её растроганным эмоциональным состоянием, просто заставить вернуться в Орден.
