«Нет! Я не собираюсь сдаваться! Я сказала, что не буду принимать наркотики сегодня, значит не буду!» - мысленно твёрдо произнесла Тано, как-то зло и раздражённо поправив свои лекку, которые почему-то вдруг начали ей мешать, и наблюдая за действиями Энакина.
Не став тратить время на хождение и подбирание с пола мечей Асоки, Скайуокер вложил в её руки собственный. В конце концов, какая разница, каким оружием Тано будет махать на тренировке, принцип действия у всех клинков был одинаковый.
А вот тогрута расценила этот поступок совсем иначе. Ей показалось странным, что её бывший мастер, всегда говоривший, что мечи это жизнь джедая вот так легко «вверил в её хрупкие кисти свою», это до безумия умилило Асоку. Но как-то показывать собственные мысли внешне девушка не стала, постеснялась, просто с удовольствием сжав в пальцах другой меч, его меч.
Энакин же, был настолько сосредоточен на разъяснении принципа действия данного приёма, что не предал какого-то особого значения ни этому, ни тому, что сделал дальше. Он никогда не рассматривал Асоку как женщину. Он любил только Падме, только её одну. Потому какие-то такие незначительные бытовые мелочи, как передача падавану своего меча или лёгкие прикосновения к ней, для него ничего не значили. Тано для Энакина всегда была просто ученицей, его ответственностью и головной болью, он любил её как человека, близкого родственника, но не более того, по сути относился к тогруте как к Оби-Вану или к кому-то из хорошо знакомых ему клонов.
- Нанося удар ты сделала несколько грубых ошибок… - спокойно и размеренно стал пояснять Скайуокер так, как когда-то делал это в сотый и тысячный раз для него Кеноби, - Во-первых, ты приняла неправильную стойку. Потому, мне и легко удалось сбить тебя с ног. Ноги нужно поставить вот в такую позицию.
Энакин наглядно показал своей бывшей ученице, как следовало разместить её нижние конечности, чтобы та прочно стояла на земле.
- Расправь плечи, они должны быть расслаблены, а ты слишком зажата… - генерал неспешно зашёл за спину Асоки и легко поправил её стойку в верхней части тела, даже не обратив внимания, как Тано вздрогнула от неожиданности, когда его кисти легли на её оголённые плечи.
От этого прикосновения Асока ощутила, что по всему её телу пробежался лёгкий, приятный трепетный холодок, а Скайуокер всё так же, ничего не замечая, продолжал говорить о приёме.
- Меч нужно крепко держать в обеих руках, - Энакин абсолютно спокойно сбежал пальцами вниз по предплечьям тогруты и, положив свои кисти поверх её, заставил Асоку сильнее надавить на рукоятку.
- Затем со всей силы размахиваешься им и наносишь сокрушительный удар, - Скайуокер медленно и с расстановкой выполнил необходимые для этой атаки движения руками тогруты, как бы показывая той, как ей следовало действовать.
В первый раз очень неспешно и аккуратно. Во второй раз уже быстрее.
- Ты меня поняла? Попробуй сама, - задал вполне логичный вопрос своей бывшей ученице Энакин, вот только та его уже не слышала или не хотела слушать.
Впервые в жизни Скайуокер был так близко от Асоки, не считая, пожалуй, тех пары моментов, когда он тащил Тано на своём плече или, когда она сама висла на нём в полицейском участке. Но тогда тогрута была под кайфом и уже почти ничего не помнила. К тому же в тех ситуациях это было лишь обыденной необходимостью, либо её собственной инициативой, но не как ни его. А вот сейчас, мастер сам подошёл к своей бывшей ученице, сам легко и нежно дотронулся до неё, сбежал пальцами по тонким тощим рукам Асоки и заботливо приобнял девушку. Обнял её, Асоку. Казалось бы, это было так незначительно, просто лёгкое соприкосновение их тел, обычный бытовой физический контакт, но для тогруты в данный момент в нём заключался целый мир.
Когда-то давно, когда Асока ещё не знала о браке Энакина с Падме, каждый раз, когда она видела своего мастера после того, как поняла, что испытывает к нему сильную привязанность, девушка мечтала, чтобы он просто подошёл к ней, прикоснулся, мягко и нежно обнял, любяще прижал к себе… Но его действия ограничивались лишь абсолютно неромантичными рукопожатиями или чем-то в этом роде. И Тано даже в глубине души злилась и обижалась на Скайуокера. В такие моменты она старалась вести себя с ним дерзко, вызывающе, грубить, хамить, называть дурацким прозвищем Скайрокер, как будто в отместку за то, что он не обращал на неё абсолютно никакого внимания. Хотя и это никогда не имело должного эффекта. Тогда тогрута ещё не понимала почему. Как жаль, что однажды ей всё же довелось узнать горькую правду. И попытаться навсегда забыть Энакина, выбросить его из своих воспоминаний и своего сердца.
