- Не будем об этом, - Пло легко улыбнулся, ловко предотвратив продолжение ссоры, которая, по всей видимости, началась ещё в тренировочном зале, - Асока, думаю мы могли бы переместиться в столовую. Там нам будет удобнее разговаривать. А Энакин, присоединиться к нам немного позже, - с намёком на то, что Тано нужно было дать какое-то время успокоиться после того, что бы там между бывшими учителем и ученицей ни произошло, тут же добавил Кун.
- Да, вы правы, магистр. Мы как раз оставили в зале световые мечи. Пожалуй, схожу за ними, - оказавшись невероятно понятливым, спокойно согласился Скайуокер, и уже через секунду его и след простыл.
На слова Куна, Тано лишь утвердительно кивнула, буквально заставив себя улыбнуться, проводив недовольным и обиженным взглядом бывшего мастера, после чего попыталась переключить всё своё внимание на «приёмного отца» и приятную беседу с ним. Пло и Асока, разговаривая на всякие разнообразные темы, неспешно двинулись в указанном направлении. В конце концов, прежде, чем переходить к сути этой встречи, Куну нужно было дать Тано какое-то время на то, чтобы успокоиться.
Вскоре все трое: Пло, Асока и Энакин, уже восседали за одним из столиков просторного обеденного зала храма и мирно беседовали за едой о том, что больше всего интересовало тогруту. Энакин старался изо всех сил развивать темы для разговора, которые могли хотя бы косвенно навести Тано на мысль, как много она потеряла, покинув Орден, темы, которые был способен поддерживать и Пло. Вернее, которые именно он и должен был обсуждать со «своей приёмной дочерью». Казалось бы, разговор шёл достаточно весело, хорошо и гладко, однако Асока то и дело постоянно на что-то отвлекалась.
Быстро отойдя от состояния первого радостного впечатления от встречи с «приёмным отцом», Тано вновь ощутила, как тысяча и тысяча навязчивых, раздражающих мелочей возникает вокруг, возвращается к ней, каждую секунду всё больше и больше воздействуя на её терпеливое спокойствие.
Обед, который всегда казался Асоке до безумия вкусным, сегодня был каким-то не таким: то ли пересоленным, то ли переперченным, то ли и вовсе с неким сладким привкусом. От чего, съев всего пару кусочков еды с тарелки, стоявшей перед ней, девушка лишь с каким-то недовольным и хмурящимся видом ковыряла остывающее блюдо вилкой. Голоса других посетителей столовой, их разговоры, их звонкий смех, постоянно заставляли Тано вертеться и оглядываться по сторонам, пропуская мимо ушей всё то, что говорили ей Энакин и Пло, вынуждая злиться и негодовать из-за этого хаотичного шума, не дающего сосредоточится на собеседниках и смысле их слов. Каждый новый возглас, каждый звонкий смешок так и заставлял тогруту всё больше и больше раздражаться, словно малознакомые девушке джедаи смеялись над ней. Отчего-то Асоке вновь стали мешать её собственные лекку. Они как будто давили на плечи, натирали обнажённую нежную кожу в тех местах, где касались её. И Тано невероятно хотелось их убрать, скинуть куда-то с плеч, чтобы избавиться от сего неприятного, бесящего чувства. Вместе со всеми этими раздражающими факторами, ломка с новой силой давала о себе знать. Всё тело Асоки так и крутило, выворачивало, буквально ломало, с каждой секундой всё больше и больше намекая своей хозяйке о том, что ей требовалась новая доза, о том, что наркотик ей сейчас был просто необходим. И тогрута уже почти не могла терпеть эту невыносимую пытку, не могла сидеть со спокойным лицом, изображая из себя внимательную слушательницу всего того бреда, что нёс Скайуокер. Нет, Энакин на самом деле говорил достаточно умные вещи, но на фоне всего, что чувствовала сейчас Асока, его вдохновлённые речи о прошлом, о будущем, о жизненном, действительно казались какой-то такой незначительной ерундой. Сейчас Асоке всё казалось незначительной ерундой, ничто не было важно, кроме её невероятного, сильного, всепоглощающего желания найти наркотик, заполучить наркотик, принять новую дозу и испытать такой приятный, привычный для неё кайф.
