Часто вместе с Савельевым к нам на огонёк приезжал и отец Клима. Вот тогда я радовалась по-настоящему, потому что тогда и Клим появлялся в нашем доме. А по Климу я скучала всегда жутко – с ним было по-настоящему весело и спокойно.
– Всё будет хорошо, – обещает сегодняшний Клим, а я киваю. Верю ему, как никогда и никому больше. – Пойдём.
Пожимаю плечом, распахиваю дверцу и ступаю на улицу, всё ещё одетая в это дурацкое нарядное платье. Господи, как глупо, наверное, выгляжу сейчас со стороны. Да и Клим в расстёгнутой рубашке под строгим пиджаком достоин отдельных аплодисментов.
Но Клим не обращает ни на что внимания. Просто тянет меня за собой вперёд – навстречу ожидающему нас на пороге дома Савельеву. Арс не отстаёт ни на шаг, втаптывая в землю молодую траву тяжёлыми ботинками. Странная мы троица, но после того, как Арс буквально волоком оттаскивал нас от опасности, что-то внутри поменялось. Теперь мне хочется его уважать, не только бояться. В конце концов, быть рядом – его обязанность.
– Мария Степановна, – растягивает тонкие губы в сухой улыбке Савельев, а я протягиваю ему озябшую ладонь для рукопожатия.
Он принимает этот жест, и моя узкая рука на мгновение скрывается в его широкой ладони. На миг мои пальцы оказываются в стальных тисках, но я ничем не выдаю своего замешательства и подступающей к горлу паники. Просто смотрю в глаза Савельева, полуприкрытые тяжёлыми «сонными» веками.
Лёгкий кивок головы, подрагивание левого уголка губ и ощущение властной силы, прошедшее ознобом по телу – и Савельев переключает своё внимание на Клима, а мне кажется, что вот только что я прошла какой-то экзамен. Только мне забыли сообщить, что к нему нужно было тщательно подготовиться.
Впрочем, как бы там ни было, я дочь своего отца и такие штучки сильных мира сего знаю, как Отче наш. Опыт – он такой, непропиваемый бонус.
– Здесь безопасно, – заверяет Савельев, пропуская нас в дом. И я ему верю.
Дом внутри просторнее, чем казался снаружи. Обставленный в строгом минимализме – лишь самое необходимое для жизни. Я помню, что у Савельева была когда-то жена, но потом с ней то ли случилось что-то, то ли просто ушла в поисках счастья, но с тех пор он один. Мир большого бизнеса намного теснее, чем может показаться – там сплетен и слухов подчас больше, чем в деревне. Все о друг друге шепчутся, передают сенсации из рук в руки, подчас искажая смысл до неузнаваемости. Настоящий серпентарий с соответствующими законами. Потому я никогда не мечтала стать его частью, потому и отметала все попытки отца найти мне достойного кандидата среди чьих-то сынков и их овдовевших, но жутко богатых лысеющих папаш.
– Клим, на пару слов ко мне в кабинет, – кивок головы в сторону лакированной тёмного дерева двери.
Клим прикасается пальцами к моему подбородку, смотрит пристально в глаза, говоря таким образом намного больше, чем мог бы выразить словами. Я едва заметно киваю, и он, резко выдохнув, идёт за Савельевым. Я слежу за его напряжённой широкой спиной, за обтянутыми дорогой тёмной тканью плечами. В моей голове носятся, как бешеные, мысли. И, честно говоря, ни одной хорошей среди них нет.
Когда дверь кабинета закрывается, и за ней раздаются приглушённые мужские голоса, а растираю лицо ладонями. Пытаюсь вернуть коже чувствительность, а в голове тонко звенят колокольчики. Того и гляди без чувств рухну.
Нет, надо держаться. Ради Клима, ради себя самой я должна держаться.
И ради нашей дочери тоже, потому что не имею права оставлять её могилку без присмотра – у неё никого, кроме меня нет.
Арс меряет шагами комнату, заложив руки в карманы, а на лице такая бледность проступает, что мне даже тревожно за него становится. Сколько седых волос добавилось у него сегодня?
В комнате раздаются тихие шаги. Резко оборачиваюсь и замечаю женщину средних лет в тёмном домашнем платье, несущую в руках поднос. На нём расставлены чашки, блюдца, ваза с фруктами и бутылка коньяка. Женщина явно не хозяйка дома, – наверное, горничная или приходящий повар. Но лицо у неё круглое и доброе, а в глазах мелькает улыбка.
– Приятного аппетита, – говорит, водрузив поднос в центр стола, а я благодарно улыбаюсь. Самое время выпить кофе. – Если что-то понадобится, я в кухне.
Указывает рукой на белую дверь чуть дальше и, не говоря больше ни слова, оставляет нас с Арсом наедине.
– Будете кофе? – предпринимаю робкую попытку наладить контакт, а он резко кивает.
Присаживается на низкий пуф напротив, берёт в руки чашку и долго смотрит в неё, будто бы на поверхности сможет что-то увидеть. Почти гадание на кофейной гуще, а я не мешаю ему медитировать.
– Я знаю, что ты не предавала Клима, – заявляет весьма неожиданно, а я закашливаюсь от попавшего «не в то горло» кофе. – Он мне… популярно объяснил.
Утираю выступившие из-за кашля слёзы, делаю ещё один глоток, чтобы прочистить горло, а на самом деле взять небольшую паузу и немножечко подумать.
– Поверил? – тоже перехожу на «ты», а Арс будто бы нехотя кивает.
– Пришлось, – кривая ухмылка и взгляд куда-то в сторону. – Но мнения по поводу этой авантюры не изменил.
– Какой авантюры?
