Выглядит потрепанной. И при этом не теряет ни грамма привлекательности. Все эти шмотки – наносное, а внутри у девочки – огонь, и это самое главное!
– Давай-ка, вызову тебе такси. – Беру ее за руку опять. Какое-то невыносимое притяжение – и желание снова и снова прикасаться к коже. Хотя бы так – невинно. Или не очень невинно – поглаживая основание ладони своим большим пальцем.
До того волнующе это оказалось, что Анжелика снова брыкается, с силой цепляется за сумочку – даже костяшки пальцев белеют от напряжения.
– Я уже уволена, да? – Должна бы расстроиться, по идее. Но она как будто даже довольна.
– Нет, конечно. Просто съезди домой и переоденься. Я, вроде как, немного виноват, что твоя одежда испачкалась, поэтому готов оплатить расходы.
– Вы серьезно? – Она уже приготовилась куда-то бежать, но резко останавливается. Изумленно изучает мою небритую рожу. Так увлеченно, что я начинаю сомневаться – не застрял ли в щетине листик салата или укропа…
– Ну, да. А что такого?
– Нет. Ничего. Просто неожиданно…
– Ну, так я же не совсем скотина. Умею быть нормальным человеком, когда захочу…
Такая она смешная иногда, что невозможно не улыбаться. И уже не хочется ее отпускать, даже на пару часов, даже для того, чтобы переоделась…
– А мне обязательно возвращаться сегодня? – Уже почти садясь в машину, пойманную на ходу, Анжелика оборачивается. С таким невинным вопросом во взгляде, что только черствый дуб не проникнется. Но я – еще черствее дуба. Не проникаюсь.
– Обязательно. Если не появишься в течение двух часов – найду. Приеду и силком заставлю явиться!
– Кхм… Хорошо. Я поняла вас.
– Супер. Мне очень нравится, когда ты такая послушная! – На ум приходит шалость. Дурацкая, не подходящая по возрасту, воспитанию и статусу. Но не сделать ее невозможно. – И, кстати, колготки не надевай больше. В них жарко… И ноги без них намного красивее!
Едва успел увернуться от двери, которой Анжелика хотела прищемить мне нос.
Она уехала разъяренная и фыркающая, зато мое настроение внезапно поднялось. И даже тот факт, что сейчас опять придется возвращаться в душную контору, нисколько не могло его испортить.
Двери скрипят немазаными петлями – еще одна примета «хорошего» хозяина.
Народ почему-то – не в своих кабинетах, а бродит по коридорам, торчит у порога директорской приемной.
«Явление Христа народу» – примерно такая реакция мою весьма скромную персону. Хотя, ошибаюсь: так себя ведут тараканы, когда на кухне включается свет…
– Ой, Роман Витальевич! Как вы сходили в кафе? Вам понравилась кухня в нашем городе? – Дама, которая должна была принести мне отчет, но заставила это сделать Анжелику, – единственная, кто не сбежал, а идет мне навстречу.
И скалится так, словно хочет меня съесть. Вот прямо здесь, не сходя с места.
– А как документы? Готовы? Или вы снова кого-то другого напрягли?
Отодвигаю ее с дороги, чтобы не путалась под ногами. Чем-то неуловимым она мне не нравится, чем-то ужасно напрягает.
Ощущение, что где-то за спиной раздается шипение и шуршание змеи.
– Роман Витальевич, вы в чем-то испачкали рубашку! Давайте, я вам ее вытру?
Не успеваю увернуться, а она уже тянет руки к моей груди.
– А давайте, вы пойдете туда, куда шли?
Как-то я совсем забыл, что испачкалась не только Анжелика… Мысль о девочке заставляет улыбнуться. И тут же слегка пожалеть: ей в этом змеином царстве, наверняка, приходится очень сложно.
И не факт, что мое решение упростит ей жизнь…
Но, если справится, ей все дороги впереди будут открыты. Характер есть, должна потянуть…
– А где же Анжелика?
Настырности этой дамы стоит найти другое применение. Заходит вместе со мной в кабинет к своему шефу – и даже ни капли не смущается. Это, кстати, очень любопытное явление… Что у него за панибратство здесь такое?
– А вам какое дело? – Демонстративно разглядываю бейджик на ее груди. Плоской, между прочим, и ничем не выделяющейся, кроме приколотого белого пластика.. – Вам больше нечем заняться, Наталья Ивановна?
– Это моя подчиненная. Должна работать на своем месте, а она где-то бродит…
– Она больше вам не подчиненная. Так что расслабьтесь.
Наслаждаюсь произведенным эффектом: мадам расширяет глаза в притворном ужасе, и даже Боря Аркадьевич поднимает голову от компьютера. До того он активно притворялся, что чем-то занят, а тут – не смог, оторвался.
– Вы что? Ее уволили, да? Поэтому она не пришла, Роман Витальевич?
Затаенная радость и ехидство плохо спрятаны под притворным сочувствием. Неужели она так завидует вниманию, оказанному молодой сотруднике? Или здесь что-то большее?
– Нет. Она просто не работает в вашем отделе.
– А куда ты ее отправил, Роман Витальевич? – Борюсик не выдержал, даже выскочил из-за стола, с трудом застегивая пиджак на толстом пузе.
– Переодеваться поехала. Вернется – будем издавать приказ о повышении.
Немая пауза. Прям как в пьесе. Когда там сообщают, что приехал ревизор.
И это они еще не в курсе, что тем самым ревизором Анжелика и будет назначена. Пускай ненавидят и дальше, но точно – будут бояться и ходить на цыпочках.
