Я привык побеждать. Привык ломать то, что казалось несгибаемым. И если кто-то считает, что Марк Морено не справится с такой как Левицкая — то мне надо доказать обратное. Себе в первую очередь.
Пауза.
— По рукам, — говорю. — Но если хоть слово об этом выйдет за пределы нашего кабинета — вы оба пойдёте работать в клиентский отдел. Навсегда.
Командировка. Вот с чего начнём.
Я не идиот — в лоб такие вещи не делаются. С Левицкой так точно не прокатит.
Умная, холодная, с обострённым нюхом на фальшь.
Но у любой стены есть трещина. Нужно просто найти.
Я приказываю вписать её в рабочий выезд — формально, по делу.
По бумаге — логистика, аудит, клиентские встречи. На деле — замкнутое пространство, дорога, отель, перелёты.
Вне её стерильного кабинета. Вне привычной бронезащиты.
Первым же делом зову ее в свой кабинет, делаю двусмысленные намеки. Думал, что она сейчас меня раскусит. Но стоит в недопонимании.
То ли еще будет, Левицкая. Ведь я не намерен отступать.
________________________________________________________
Следующая глава - 26.05.
Алматы. Здесь, в этом спокойном на вид городе, закручивается серьёзная сделка, из тех, что пахнут несколькими миллионами долларов.
Цель одна — закрыть контракт с Аскаром Оспановым. Толстый кошелёк, владелец "DauMotors Group" — у них под крылом сборка корейцев, пара автосалонов люкс-класса, дистрибуция запчастей на пол-Центральной Азии. Говорят, на одной только логистике он поднимает столько, сколько другие за год всей компанией не делают.
У него амбиции — выйти на международный уровень. У меня — продать первую серию нашей новой кастомной GT-линейки за жирный эксклюзивный контракт. По сути, продать ему мечту на колёсах с моей эмблемой на капоте. Стратегия — закинуть якорь в Казахстане и оттуда начать хреначить в Азию.
Сделка — жирная. Такая, что я сам должен быть в переговорах. Вершинина и Демковского оставил в Москве — не потому что не доверяю, а потому что с Оспановым нельзя «на троих» вести разговор. Он старой школы, любит, когда говорят один на один, уверенно, без суеты. А я умею гнуть эту линию.
Аэропорт. 06:42
Москва прощается со мной холодным ветром и равнодушием бетонных стен. Подъезжаю к терминалу в привычной тишине. Шофёр выгружает чемодан, я накидываю пальто и иду к зоне вылета. Всё по расписанию.
Вокруг — люди с залипшими лицами, кофе в руках, чемоданы, детский ор. Вся эта суета обычного аэропортного утра меня не бесит — я её даже люблю. Потому что я знаю, зачем здесь.
Я не просто лечу на сделку. Я начинаю игру.
Заметил её сразу. Она стояла чуть поодаль от остальных сотрудников — будто старалась быть незаметной. Или ей просто так комфортнее. Опять эта безразмерная худи, цвет которой не может определиться, серый он или грязно-бежевый. И, конечно, её извечный пучок. Как символ отказа. От чего? От жизни? От внешности? От себя?
Она что, серьёзно летит на деловую встречу в этом?
— Доброе утро, — произношу, сухо, но вежливо. Глаза бегло скользят по её лицу. Ни грамма макияжа. Бледная. Сонная. Но… почему, чёрт возьми, это не вызывает отвращения?
Она кивает, не смотрит в глаза. Усталая, закрытая. Но во взгляде — привычная колючесть.
— Выглядите… профессионально, — говорю, не удержавшись.
Она усмехается.
— А вы, как всегда, с иголочки. Что, не успели покритиковать меня в письме — решили наверстать лично?
— Если вы воспринимаете замечания как критику, возможно, проблема не в замечаниях.
Она закатывает глаза и отворачивается к стойке.
Зараза, Левицкая. Почему мне нравится доводить её до этой реакции?
Я ждал, пока она пройдёт регистрацию. Стояла у стойки — чёткая, напряжённая, как будто собралась не в командировку, а на допрос в ФСБ.
Уже знала, что лечу с ней. Видел, как напряглась, когда нашёлся в списке.
Но вот чего она точно не знала — что мы летим вместе не просто одним рейсом. А рядом.
Девушка из-за стойки напечатала лишний посадочный, как я и просил.
Беру его — и иду к ней.
— Левицкая, — говорю, протягивая ей билет. — Обмен. Я твой эконом продал. Добро пожаловать в нормальную жизнь бизнес-класса. Место рядом со мной. Радуйся, не каждый день судьба подкидывает такой подарок.
Она смотрит на меня. Медленно. С прищуром. Глаза — холодные. Она явно не рада.
Не берет сразу. Типа гордость. Типа "я сама справлюсь".
— Я могла бы купить сама, — говорит.
— Знаю.
Бизнес-класс у нас был не просто на уровне — как пентхаус среди кресел. Просторный, с отделкой под матовое дерево и хром, кожаные сиденья цвета тёмного коньяка, раскладываются почти в лёжку. Подставки под ноги, персональный экран, пледы, шампанское, всё как надо. Ни тебе вопящих детей, ни запаха колбасы в фольге. Здесь — тишина, мягкий свет, и ощущение, будто ты уже улетел из обычной жизни куда-то на уровень выше. А я как раз там и обитаю.
Наши места друг напротив друга. Я так и просчитал — чтобы не сбоку пялиться, а видеть её прямо. Слишком тонкое удовольствие — наблюдать за тем, кто пытается вести себя так, будто тебя не замечает.
Она проходит мимо меня и садится напротив. В это время до меня доносится ее сладкий аромат парфюма.
