— Не могу уже терпеть, — Марк расстёгивает свои брюки, откуда-то в руках у него образовался поблескивающий маленький пакетик. Я, не отрываясь смотрю как он распределяет презерватив по всей длине своего толстого и чересчур длинного члена.
Он входит в меня. Резко. Как по маслу. Оба задерживаем дыхание.
— Тебе хорошо? — спрашивает он, отрывисто, явно сдерживая себя.
— Даа, — растягиваю я. И тут нам обоим сносит крышу.
Его толчки становятся интенсивнее с каждым моим стоном, стол ходит ходуном. Он вжимал меня в стекло стола так сильно, что я чувствовала каждую его безумную жажду.
— Ты чертовски горячая, — прорычал он прямо в ухо. — Такая мокрая для меня, охуенно.
Становится плевать, что мы в офисе, где возможно кто-то не ушёл домой, хоть и девять вечера и может слышать этот характерный шлепающий звук сквозь небольшую приоткрытую щель кабинета. Плевать.
Ни одного грубого жеста — только сила, переплетённая с бережностью. Его ладони крепко держали мои бёдра, словно боялся, что я исчезну. А я растворялась — в этих движениях, во взгляде, в дыхании, которое становилось всё более сбивчивым.
— Кончай для меня, Левицкая, я хочу слышать, как ты кричишь моё имя.
Я не могла сдержать стон — он вырывался из глубины души, вибрируя в каждом вздохе:
— Марк... да, не останавливайся... ещё...
Он провёл губами по моей шее, опускаясь вниз, будто хотел метить территорию, одновременно исследуя пальцами мои изгибы. Его касания были одновременно грубыми и жадными, разжигая огонь, который уже невозможно было потушить.
— Ты моя, — прошептал он в шуме страсти.
Стон вырывался всё громче, и я ощущала, как всё тело отзывается на каждое его движение, дрожа и сжимаясь в экстазе, готовая взорваться в каждом касании.
— Ах, Марк! — выдохнула я, теряя себя в этом бешеном порыве.
Напряжение внизу живота усиливается во сто крат. Тело натягивается словно струна. Я на грани. Чувствую, как Марк набирает обороты, не могу себя сдерживать. Вспышка. Ослепляющая. Всё слилось в единую волну, тёплую, могучую, накрывающую с головой. Внутри всё вспыхнуло — как будто пульс прошёлся по всему телу. Я всхлипнула, не в силах сдержаться, и этот звук стал будто замком, что сорвался с запертого сундука внутри меня. Блаженство хлынуло, захлестнув каждый нерв, каждую клеточку.
Его руки, его губы, его голос — всё сливалось в одну точку, горячую, ослепительную, как удар молнии под кожу. Я будто распадалась на части, теряла контроль над телом, забывала, где воздух, где потолок, а где я сама.
Именно в этот момент, когда его взгляд — тёмный, настойчивый, почти болезненный — встретился с моим, я поняла: я не одна в этом падении. Он падал вместе со мной.
Мы оба тяжело дышали, тела ещё горели от каждого прикосновения, от каждого мгновения безумия. Я пыталась прийти в себя, чувствуя, как сердце колотится в груди, а кожа горит от его близости.
Его глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с едва скрытой улыбкой. Голос был низким, почти хриплым:
— Ты поедешь со мной в Испанию?
Взгляд Марка был пронзительным, и я поняла — это не просто вопрос. Это приглашение, вызов, начало чего-то, что перевернёт всё.
Я сижу на полу посреди спальни, рядом раскрытый чемодан, в нем — абсолютный хаос. Платья летают из шкафа на кровать, туфли никак не могут найти пару, а я всё не могу выбрать — красное или чёрное? Может, и то, и другое?
В телефоне — Оля. Её голос, как всегда, бодрый, с едва слышной насмешкой:
— Так, стоп. Повтори. Марк Морено, тот самый, приглашает тебя в Испанию. К себе?
Я всхлипываю в смехе:
—Я сама в шоке! Он сказал, у его матери день рождения, и что хочет, чтобы я поехала с ним. Просто. Поехала. С ним. В Испанию. Я до сих пор думаю, может, у меня температура, и я это придумала.
— А ты скажи мне, ты собираешь чемодан во сне? Потому что по звукам у тебя там апокалипсис из кружева и шпилек.
— Очень смешно, — фыркаю я, вынимая из чемодана третий купальник подряд. — Просто... Мне волнительно, Оль. Как это понимать?
Оля хмыкает:
— Понимать это надо как «ты ему реально нравишься, дурочка». Он бы не таскал тебя через континенты ради развлечения.
Я кладу в чемодан тонкий шелковый халат и останавливаюсь.
— А если это часть какого-то ещё безумного плана? Я не знаю, как себя вести. Я не та, кто ездит по Европам!
— Но ты теперь та, кого он хочет рядом. А ты хочешь быть с ним? — в голосе Оли тишина, но не пустая, а понимающая.
— Хочу, — шепчу. — Даже страшно, как сильно.
— Тогда надень красное платье, накрути кудри и помни — ты не какая-то там Левицкая из офиса. Ты — женщина, которую мужчина боится потерять.
Я улыбаюсь, потому что знаю: она права. Даже если не знаю, куда всё это приведёт.
Я смотрю на чемодан, в котором начинает вырисовываться логика, и чувствую, как в груди разливается волнение — приятное, тёплое, живое.
Я нервно поправляю платье и выглядываю в окно. Сердце бьется как бешеное — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Как только чёрная машина с шофёром появляется на подъездной дорожке, у меня на мгновение перехватывает дыхание.
