Провожу ладонью по ее мокрой от возбуждения киске, чувствуя, как она сжимается в ожидании. Мой член пульсирует, изнывая от желания вонзиться в неё. Её киска — влажная, пульсирующая, с розовыми губами, которые так и просились в мой рот.
Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит в ожидании. Мои пальцы скользят под резинку, оттягивая ее, чтобы обнажить ее киску, затем мои пальцы исследуют ее, собирая соки возбуждения. Она вздрагивает, но не протестует, лишь глубже прогибает спину.
— Ну-ка, раздвинь шире, — прохрипел я, шлепнув по ее упругой заднице.
Она вздрогнула, но послушно развела ноги, и я увидел всё: как её половые губы слегка приоткрылись, обнажая блестящую, тугую дырочку.
Чёрт, она уже мокрая...
Я провёл пальцем по её щели, чувствуя, как она сжимается, как дрожит под моим прикосновением.
— Марк… — ее голос сорвался на стон, когда я резко ввёл два пальца.
Она была горячая, узкая, ее стенки обхватывала меня.
Я вытащил пальцы, облизнул их, не сводя с неё глаз.
И я не сдерживаюсь.
Вхожу резко членом до самого основания, и она вскрикивает, тело дёргается, но я уже не останавливаюсь. Руки на ее талии, я вдалбливаюсь в нее как сумасшедший, каждый толчок — глубже, жёстче. Марина сдавленно стонет, ее ногти впиваются в простыни, а я наслаждаюсь тем, как ее горячая плоть обволакивает меня.
— Вот так, моя девочка… — шиплю, шлепая ее по заднице, и она вздрагивает, но тут же подставляет ее снова.
Ее стоны, ее дрожь, ее предательски влажное тело — все кричит, что она моя. Только моя.
— Раздвигай шире, — прошипел я, чувствуя, как ее горячая киска обжигает мой член.
Она послушно развела ноги, и я вошёл в неё одним резким движением, заставив её вскрикнуть.
— Бля… так тесно… — вырвалось у меня.
Марина закинула голову, ее губы дрожали, а из груди вырывались пошлые, прерывистые стоны:
— Да… Марк… вот так… сильнее…
Я начал двигаться еще быстрее, чувствуя каждую складочку, каждое ее сжатие. Ее задница упруго пружинила под моими ударами.
Чёрт, как же она хороша…
Её стоны стали громче, отчаяннее:
— Да-а-а… не останавливайся…
— Кончай со мной, — прохрипел я, вгоняя в нее последние, резкие толчки.
— Марк... — ее голос срывается, когда я вхожу в неё последним, яростным толчком, и её тело сжимается вокруг меня в оргазме.
Я чувствую, как подкатывает — очевидно, неудержано. Вынимаю член в последний момент, и горячие струи спермы выплёскиваются на её идеальную задницу, растекаясь по коже, капая на ее стринги, которые теперь уже не просто кружево, а являются доказательством её разврата.
Пять утра. Я уже на ногах, пока Марина тихо спала, прикрывшись простынёй до подбородка. Ее дыхание ровное, спокойное — в отличие от моих мыслей.
Артур Ларионов. Этот ублюдок снова что-то затевает. Клиенты внезапно отказываются от сделок, потому что находят более выгодный контракт с точно такими же чертежами как у нас. Новые модели, над которыми мы работали месяцами, словно растворялись в воздухе. Компоненты, чертежи — всё незаметно уходило к Ларионову.
Первые сигналы появились ещё пару недель назад: задержки в поставках комплектующих, странные сбои в работе отделов, утечки информации. Я не сразу связал всё воедино, списывая на обычные производственные сложности. Но потом цифры и факты стали складываться в тревожную картину.
Наши новые разработки — чертежи, прототипы, даже внутренние тесты — начали исчезать из системы. Ключевые инженеры, часть из которых я лично набирал и доверял, вдруг начали получать выгодные предложения от Ларионова.
А самое страшное — я понял, что Ларионов не просто так был в Алматы в последние недели. Его визит явно связан с этой кампанией по саботажу. В Алматы у нас были партнёры, откуда шли поставки, а у Ларионова — свои рычаги влияния, чтобы перекрыть эти каналы.
Этот удар был тщательно спланирован: компрометация поставок, переманивание сотрудников, подкуп внутри компании. Всё чтобы выбить меня из игры, ослабить мою позицию на рынке. Как будто у него внутри компании стояла своя сеть информаторов, которые выносили все на сторону, предавая наши усилия. Эта схема - его почерк. Он думает, что я не замечу?
Кофе обжигает губы, но я даже не моргнул. Каждый документ — как нож в бок. Он копает под меня. Медленно, аккуратно, но копает. И самое дерьмовое — он не один. Кто-то внутри компании сливает ему наши данные.
Я сжимаю кулаки, костяшки белеют. Марина ворочается во сне, но не просыпается. Хорошо. Пусть спит. Ей не нужно знать, какой ад творится у меня в голове.
Ларионов хочет войны? Получит. Но не здесь, не сейчас. Сначала — факты. Потом — ответный удар. Нужно найти гребанного предателя-информатора.
Сюрприз, который устроили родители, также выбил меня из колеи. Сильнее, чем я ожидал. Их лёгкий юмор, острые вопросы матери и приколы Алисии — всё это создало атмосферу, в которой Марина явно чувствовала себя не в своей тарелке. Её неловкость была заметна, и я не мог не чувствовать свою долю ответственности за это.
