— Мне определенно нужно выучить испанский.
Он хмыкнул.
— Я научу.
Мария поджала губы, но в её глазах блеснула улыбка.
— Я, пожалуй, вас оставлю. Работа не ждёт, даже когда речь идёт о романтике.
Она встала, слегка коснулась моего плеча.
— Рада была познакомиться, Марина. Мы обязательно ещё поговорим. И, пожалуйста, подумайте насчёт показа.
— Конечно. Спасибо вам. — я слегка покраснела.
Она обняла Марка с лёгким предупреждением в глазах и удалилась, оставляя за собой лёгкий шлейф дорогих духов.
Марк сел напротив, наклонился, подперев подбородок рукой.
— Ну… как тебе моя мама? Не сильно много вопросов задавала?
— Я бы сказала — допрос с пристрастием, но в дорогом исполнении. С такой фирменной интонацией «я просто интересуюсь».
Он рассмеялся.
— Ты держалась достойно.
Он был в белой футболке, светлых джинсы, тёмные волосы чуть растрёпаны, на лице — лёгкая небритость. Уверенный, спокойный, в этом испанском утре он выглядел как грех, в который хочется снова и снова падать.
— Да. Мы даже прошлись по магазинам, попили кофе. А ты, кстати, завтракал? Или снова питаешься кофеином и собственной самоуверенностью?
— Я думал, ты подашь мне что-нибудь вкусное... вроде себя, например.
— Ты не умеешь завтракать скромно, — фыркнула я.
Прикосновение его пальцев к моей ладони стало увереннее — мягкое давление большого пальца скользнуло по внутренней стороне моей кисти, вызывая мурашки где-то внизу живота.
Я сделала вид, что занята чашкой кофе, но сердце стучало так, будто я только что пробежала марафон на шпильках.
— Ты знаешь, — тихо произнёс он, чуть охрипшим голосом, — мне очень нравится слышать твой голос.
Я хмыкнула, стараясь скрыть, как дрогнули губы.
Под столом его пальцы уже смело лежали на моей ноге — чуть выше колена. Вроде бы случайно. Но мы оба знали, что это совсем не случайно.
— А ты часто используешь прикосновения в качестве аргументов?
— Только когда разговор касается чувств, — он наклонился ближе, и я острее почувствовала, как его бедро касается моего. — Или когда мне нравится оппонент.
Я чуть откинулась назад, не отстраняясь, но напоминая себе, что дышать — всё-таки важно. Хотя бы иногда.
— Осторожно, Марк. Я могу начать воспринимать это всё за чистую монету.
Он усмехнулся и начал изучать меня: взгляд скользит по скулам, по изгибу шеи, по тому, как я держу ложку, как глотаю кофе, как губы чуть дрожат, когда я улыбаюсь.
— А ты попробуй.
Он провёл пальцами чуть выше по внутренней стороне моего бедра. Не дерзко — нет. Напротив, деликатно, как будто тестировал мои границы, мой пульс, мою волю.
— Марк…
— Ммм?
— Мы в общественном месте.
— Я знаю. И мне всё равно.
Его пальцы продолжали скользить по моему бедру, медленно, нагло, под юбкой. Я прикусила губу, стараясь не выдать себя, но сердце бешено колотилось.
— Ты что-то заказала? — его голос спокоен, но в глазах читается вызов.
Я киваю, что не в состоянии ответить, когда его рука доходит до моего белья. Лёгкое касание, затем намеренно медленное движение — пальцы скользят по уже влажной ткани, и я сжимаю кулаки, чтобы не застонать.
— Марк… — Шепчу я, но он только усмехается, продолжая играть со мной.
Каждое движение его пальцев — слабый удар тока. Я чувствую, как нагреваюсь, как предательски отзывается мое тело от его наглости. Он знает, что сводит меня с ума, и наслаждается этим.
Его прикосновения были то нежными, то грубыми, будто он наслаждался моей беспомощностью. Я вцепилась за край стола, чувствуя, как жар разливается по всему телу.
Марк посмотрел мне в глаза — так близко, что я могла сосчитать тени его ресниц. Его губы были слишком близко к моей щеке, его рука слишком тёплая, а я — слишком податливая.
И тут в душе начинается буря. Я не могу выбросить из головы наши непонятные отношения.
— Марк… — начинаю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается. — Нам стоит поговорить о нас.
Он откидывается на спинку стула, взгляд острый, чуть прищуренный.
— О чём именно?
— Я просто… Я не понимаю, что между нами. Вчера ужин с твоей семьей, сегодня кофе с твоей матерью, поцелуи, секс. Но одновременно я чувствую себя, как будто... ты держишь дистанцию. Не называешь вещи своими именами
Он молчит пару секунд. Потом, чуть наклоняясь вперёд, кладёт руки на стол. Говорит без театра, грубовато, но честно:
— Я не из тех, кто любит эти разговоры. Мне сложно. И я не привык объяснять, что чувствую. Но что-то между нами есть. Я это знаю. И ты тоже.
Я сглатываю. Он смотрит прямо, в глаза, не мигая. В его голосе нет нежности — но есть что-то другое. Сила? Уверенность? Или просто страх назвать всё иначе?
— Это не просто... ты не просто девушка на уикенд, если ты об этом. Я не трачу своё время на людей, которые для меня ничего не значат.
— Но ты всё равно молчал. Ужин прошёл, а ты так и не сказал своей семье, кто я. И самое главное, не сказал мне.
Он качает головой, с лёгкой усмешкой — почти печальной.
— Потому что сам не знаю. Ты врываешься, как буря. И всё меняется. Я не планировал... ничего из этого.
Он делает паузу. Смотрит на мои руки. Берёт одну и сжимает ладонь.
— И я не хочу, чтобы «это» исчезло между нами.
