Я не отвечала. Потому что не могла. Потому что в горле стоял ком — не из обиды, нет. Из ярости.
Всю дорогу до дома я кусала губы. Сдерживала эту дурацкую дрожь в пальцах.
Его взгляд, улыбка, прикосновение — всё это он отдал другой, той, смуглой, длинноногой, испанской богине, а я… А я кто?
Я не была его девушкой. Он это ни разу не произнёс. Он просто был рядом. Просто смотрел. Просто держал за руку. Просто целовал.
Я вошла в спальню и сразу прошла в ванную. Сбросила одежду, как сжигала последние иллюзии. Душ — это было единственное, что могло меня удержать от того, чтобы вылететь обратно в аэропорт.
Горячая вода стекает по телу, смывая напряжение утра. Я облокотилась лбом о кафель, прижимаясь к прохладной стене, будто хотела остудить мысли. Но внутри всё кипело.
И вдруг — резкое движение воздуха за спиной. Я обернулась, и сердце упало в пятки.
Он стоял в дверях душевой. Марк. Мокрый от дождя, волосы растрёпаны, рубашка прилипла к телу. Взгляд — цепкий, изучающий.
— Ты всерьёз просто ушла? — голос низкий, глухой. — Просто села в такси и уехала?
— Разве тебе нужна была моя компания в тот момент?
— Что значит в тот момент? О чем ты?
— Ты флиртуешь с первой встречной, прямо у меня на глазах. Думаешь, я не заметила, как ты на неё смотрел?
Продолжаю стоять под струями воды, и капли стекали по моим щекам — и, может быть, это были не только капли.
Он сделал шаг вперёд. Затем второй.
— Марина.
Он прошёл сквозь пар, как сквозь дым. Его глаза впивались в меня.
— Ты даже не дала мне объясниться. Эта девушка — подруга детства. Дочь наших друзей. Мы виделись с ней сто лет назад, она случайно оказалась рядом. Всё.
— Что ж ты не остался с ней?
Он делает ещё шаг, теперь он совсем близко.
— Ты ревновала?
Я чувствую, как мое сердце гулко стучит в груди, почти больно.
— Не важно.
— Нет, важно. Это… приятно. Значит, я тебе не безразличен.
— Приятно? — я поворачиваюсь к нему полностью, капли стекают по моим ключицам. — А мне вот было не очень.
Он не отвечает. Просто тянется ко мне, касается влажной щеки, убирая прядь со лба. Его ладонь теплая, твердая, слишком родная.
— Я не хотел тебя ранить, — тихо выдает. — Но я идиот. И не всегда успеваю сообразить, как важно — сказать вовремя.
— Так вот значит как, да? — произношу тихо, но с вызовом. — Тебе можно обниматься с подружками, глазки строить. А мне тогда что, тоже можно пофлиртовать с кем-нибудь? Ну... скажем, с тем официантом? Он был милый.
Я не знаю, чего жду от него — оправданий, улыбки, шутки. Но то, что я вижу в его глазах — резко меняет всё.
Марк замирает. Его взгляд становится тяжёлым, твёрдым, в голосе — сталь:
— Нет.
Одно короткое слово. Холодное, как лезвие.
— Что значит "нет"? — дергаю подбородком, не сдаваясь.
Берёт меня за подбородок, мягко, но так, что я больше не могу отвернуться.
— Это значит, никаких левых. Ни для тебя. Ни для меня. Мне плевать, какие у нас отношения, как ты их называешь. Пока ты со мной — ты моя. Поняла?
Я прикусываю губу. Глаза будто обжигает его взгляд. Сердце стучит в горле. «Моя». Прокручиваю раз двадцать в голове.
И в этом "моя" есть что-то дикое, необузданное, и чертовски опасное… Но я чувствую, как внутри у меня тает лёд. В его голосе — собственник, мужчина, который знает, чего хочет. И, чёрт возьми, я не уверена, что хочу с этим бороться.
Мои руки ложатся ему на грудь. Сильная, живая, горячая. Он приближается, и наши губы встречаются — сначала медленно, будто в первый раз, потом все жаднее. Его пальцы блуждают по моему телу, вызывая дрожь, как будто он хочет доказать: я здесь, с тобой, сейчас — и только ты.
Я забываю о ревности.
Есть только этот момент, влажный пар вокруг нас — и он.
Марк снимает насквозь промокшую одежду и предстаёт передо мной голым.
Всё, что на нём, — это капли воды, уже стекающие по груди, прессу… ниже.
— Я хотела принять душ одна, — бросаю я, чувствуя еще глухое чувство обиды.
Марк шагает в плотную, и вода кажется ледяной по сравнению с его кожей.
— Ты же знаешь — мне плевать.
Его руки хватают меня за бёдра, прижимают к кафелю. Я чувствую его член у себя на животе — горячий, пульсирующий.
Капли воды медленно скатывались по его рельефному прессу, задерживаясь в глубине между мышцами, как бы не решаясь покидать его тело.
Марк намеренно провёл пальцем по моему соску, а затем поднёс ко рту, жадно втягивая его с тихим стоном.
— Ты уже мокрая, — его пальцы скользят между ног, входя в меня резко.
Вода обжигает, но его руки — еще сильнее. Он вошёл без предупреждения, как всегда. Как будто мое тело — его территория, а я — просто граница, которую нужно пересечь.
Его член — твёрдый, налитый желанием, с той самой каплей на головке, которая сводит с ума. Нельзя дать ему эту власть. Нельзя показать, что он действительно может меня взять.
Но он берёт.
Грубо. Без церемоний. Его пальцы впиваются в бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о моменте слабости. А я ненавижу слабость.
Мое тело предаёт: сжимается вокруг него, отзывается на каждый толчок. Ненавижу это. Ненавижу, что он знает, как меня разогнать до дрожи.
