Я пыталась работать. Правда. Сосредоточиться. Но внутри всё клокотало. Вопросы крутились, как по кругу:
Почему он так отстранился?
Что это был за звонок в Валенсии?
Что случилось?
Я не верила, что дело только в работе. Я чувствовала кожей — это что-то личное. И он просто не хочет меня пускать туда.
Около одиннадцати я вышла в коридор — нужно было дышать.
Кафе на первом этаже было почти пустым.
Я выбрала столик у окна — подальше от шумных переговоров, от телефонных звонков, от… жизни.
Оля сегодня не пришла — простыла. Без её бесконечных шуток и саркастичных реплик в воздухе повисла тишина, словно мир тоже взял паузу.
Я ковырялась в салате, ни на что особенно не надеясь. Просто пережить обед. Вернуться. Притвориться, что всё в порядке.
Хотя ничего не было в порядке.
— Разрешишь? — вдруг раздался голос рядом.
Я подняла глаза. Передо мной стоял Костик — наш корпоративный юрист компании. Слишком вежливый, чтобы быть открытым. Слишком улыбчивый, чтобы быть честным.
— Конечно.
Он присел, положил свой телефон на стол экраном вниз и с лёгкой улыбкой посмотрел на меня:
— Серьёзное лицо. Или салат не удался?
— Скорее день, — ответила я, делая усилие улыбнуться. — И, возможно, неделя.
— Понимаю. Хотя ты держишься отлично. Я бы на твоем месте уже на кого-нибудь накричал.
— А я вот просто… ем зелень, — я пожала плечами, заметив, как его взгляд ненадолго задержался на моих руках, кольце, запястье.
— Психологически грамотно, — усмехнулся он. — Ты у нас теперь звезда в отделе, говорят.
Я напряглась.
— Кто говорит?
— Да все. Ты ловишь нужные проекты, как будто заранее знаешь, где будет выстрел. Ну и… — он наклонился чуть ближе, — у тебя явная поддержка сверху.
Я резко подняла взгляд.
Он подмигнул, будто это была шутка. Но что-то в его интонации зазвенело фальшью.
— Я просто работаю.
Мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела.
Он откинулся на спинку кресла, поднял руки:
— Мир. Я не с упрёком. Наоборот — завидую. Так держать.
Он сделал паузу.
Я не знала, что ответить. Чувствовала, что он подбирается — к чему-то. Или просто щупает, где тонко.
— Спасибо, — коротко сказала я и снова уткнулась в тарелку.
Он сделал вид, что не заметил моего замыкания:
— Если вдруг захочешь проконсультироваться по какому-нибудь вопросу… договор, условия, всё что угодно — я рядом. Прямая линия связи, так сказать.
Я чуть улыбнулась, механически:
— Учту.
— Приятного аппетита, Марина. Не буду мешать, — он встал, чуть кивнул и ушёл, оставив за собой легкий аромат парфюма и непонятное ощущение.
Смотрю на телефон, который завибрировал от уведомления. Там мигало новое сообщение. От него.
Левицкая. Меня будто ударили по груди. Он почти месяц не называл меня по фамилии. Даже в переписке. Даже в шутку.
Пальцы задрожали. Сердце сжалось в жесткий узел. Что-то произошло. Что-то серьёзное.
Я подскочила, как по команде, и почти побежала через коридор. Секретаря не было — дверь в его кабинет была приоткрыта.
Я вошла, не зная, как дышать.
Он стоял у окна, спиной ко мне. В тени от серой погоды он казался выше, шире. Руки в карманах, плечи напряжены, будто удерживал в себе бурю.
— Что-то случилось? — голос мой предательски дрогнул.
Марк не повернулся сразу. Но я увидела, как напряглась его шея. И только через мгновение он резко обернулся.
Его глаза... это был другой человек. Лёд. Недоверие. Гнев.
— Это ты. — Он сказал это почти шёпотом. Но каждое слово будто било меня по лицу.
— Что?.. — Я растерялась. — Что я?
Он шагнул ближе.
— Это ты сливаешь информацию Ларионову.
Всё внутри меня оборвалось.
— Что ты… — я едва не задохнулась, —О чём ты говоришь?
Всё было почти идеально.
Утро — мягкое, тёплое, ленивое. Ветер с моря раздувал занавески, в чашке темнел крепкий кофе, и где-то во дворе, на террасе, смеялись две девушки — моя сестра, Алисия и Марина. Я слушал этот смех, и сердце делало то странное, тихое движение, от которого внутри что-то перестраивалось. Будто всё — на своих местах. Будто больше ничего не надо.
А потом экран телефона замигал. Звонит Ромка Вершинин.
— Да?
— Марк, — голос был сухой, деловой, но под ним пряталась та самая усталость, которую я знал. — Нам удалось отследить утечку.
Я выпрямился.
— И?..
— Я знаю, кто сливает информацию Ларионову. Всё подтвердилось. Цифры, время, IP — чётко. Ты даже представить себе не можешь кто это.
— Ну, не тяни. Кто?
— Наша ледяная баба из стратегического. Левицкая Марина Адександровна.
На несколько секунд я ничего не сказал. Вообще ничего. Только смотрел на точку на полу и слышал, как собственное сердце отказывается биться.
— Это невозможно, — выговорил я медленно. — Ты ошибаешься. Проверь ещё раз.
— Я уже проверил. Четыре раза. Всё, что у нас есть, ведёт именно к ней. Её логин. Её часы доступа. Её ноутбук, сеанс входа. Всё.
Я опустился в кресло, будто ноги отказали. Чашка осталась на подоконнике — я даже забыл, что держал её в руках.
Марина?
Та, что засыпала рядом, доверчивая, с открытой ладонью на моей груди.
Та, что призналась мне в любви.
