Элеонора вошла в комнату с подносом в руках, поставила его на столик и сквозь зубы прошипела мне:
– Доброе утро.
Я окинула её презрительным взглядом и вдруг зацепилась за что-то очень важное: в кармане белоснежного передника явственно вырисовывался гладкий прямоугольник. Телефон! У неё с собой телефон!
А я всегда соображала очень быстро.
– Элеонора, постойте, – жалобно протянула я, – не уходите!
Она остановилась как вкопанная, медленно развернулась и изумлённо уставилась на меня. Еще бы. Точно не ожидала, что я с ней заговорю, и уж тем более таким тоном.
– В чём дело? – не без труда выдавила она.
– Мне так плохо…
Между прочим, ни слова не соврала. Действительно плохо. Потому что книжку я вчера так и не получила. Бокал коньяка – слабое утешение, хотя, признаюсь, после него уснула я быстро.
– Мне так одиноко! – продолжала я ныть, добавив трагизма в голос.
Оскара, конечно, не получу, но Элеонору точно впечатлила. Во всяком случае, удирать она пока не пыталась. Внимательно слушала.
– Не с кем поговорить! – Я осторожно поднялась с кровати и сделала шаг, потом еще один. Только бы не спугнуть. – Мне кажется, я с ума здесь сойду!
Кажется, достаточно приблизилась.
– Пожалуйста… – я бросилась к ней на шею и зашлась в рыданиях, не забывая при этом ловко шарить у неё в кармане.
Когда растёшь на улице, умудряешься научиться довольно странным вещам. Я без труда выудила телефон. Впрочем, старая жаба была так ошарашена, что сопри я у неё сейчас ее любимые панталоны, она бы ничего не заметила.
Засунув телефон за резинку трусиков и кое-как прикрыв его майкой, я выпустила Элеонору из объятий и забормотала:
– Простите, извините… Я понимаю, вам не до того… Это просто… Просто нервы.
Но она и с места не сдвинулась. Так и стояла, хлопая глазами, то открывая, то закрывая рот. А у меня телефон вот-вот вывалится.
– Да уходите же, – сказала я, придерживая его локтем. – Я уже одумалась. Не собираюсь я с вами разговаривать!
Наконец Элеонора сообразила, что делать: поджала губы и вышла вон, закрыв за собой дверь. А я торопливо юркнула в ванную комнату. Камер там не было. Надеюсь, что не было. Во всяком случае, те, что стояли в спальне, я быстро нашла, не так уж их и маскировали.
Сначала хотела расколотить их к чертям, а потом плюнула. Переведут в другую комнату, где камеры спрятаны лучше, а меня и эта устраивала.
Дрожащими руками я провела по экрану смартфона. И тут же чертыхнулась шёпотом: пин-код. На хрена ей вообще нужен пин-код? Она что, ведет тайную порочную жизнь, полную плеток, ошейников и приключений? Иначе кого могут интересовать ее переписки?
Ладно, прорвусь. Это ведь Элеонора. Наверняка там что-то простенькое. Чтоб не забыть с ее-то склерозом. Один, два, три, четыре – вполне подойдёт.
Не подошло. Я набрала в обратном порядке. Потом четыре единицы, четыре двойки – и так до девяток.
Безрезультатно.
Сдаваться не хотелось, но я слишком долго находилась в ванной. Это могло показаться кому-нибудь подозрительным. Поэтому я плеснула в ванну изрядную порцию пены и пустила воду. Нежиться в тёплой ароматной ванне я могу хоть три часа – многие так делают.
Чтобы на этот счёт ни у кого не возникло сомнений, я оставила телефон на полочке у раковины, вышла в спальню, демонстративно сбросила одежду. Привет, извращенец Фаррелл!
Закрыв дверь, я взяла телефон, опустилась в облако пены и продолжила подбирать пин-код.
Что там еще может быть? Год рождения? Я мстительно набрала одна тысяча девятьсот семнадцать. Мимо. Элеонора у нас еще ого-го, не такая уж и старая. Перепрыгнув на одна тысяча девятьсот пятидесятый, я последовательно перебрала все годы, остановилась на своем, основательно польстив старой жабе.
Значит, не год. День рождения? Его я даже примерно не знаю. Я вздохнула и снова забегала пальцами по цифрам.
Прошло, наверное, полчаса. Я уже понимала, что ничего не выйдет – взломщик из меня так себе – и подумывала бросить эту затею, когда дверь распахнулась.
На пороге стоял Фаррелл.
Я успела опустить руку с телефоном под пену. Прости, Элеонора! Если твой телефон не рассчитан на погружение, у тебя его больше нет…
– У Элеоноры пропал телефон! – сухо сказал Фаррелл.
Я сделала самые невинные глаза, на какие только была способна:
– В самом деле? Нельзя быть такой рассеянной. Хотя в ее возрасте это, пожалуй, простительно. Выйдите из ванной! Не видите разве, я моюсь?
Главное – не показывать страха. Лучше прикрыть его раздражением. Я девушка. В конце концов, я стесняюсь.
Но Фаррелл и не подумал выходить. Он мгновенно оказался у ванны, одним рывком выдернул меня из воды и не особо бережно поставил на пол. Я даже не успела разжать пальцы. Телефон так и остался у меня в руке.
– Отдай сейчас же! – процедил он.
Я завела руку за спину – не знаю зачем. Не думала же, в самом деле, что мне удастся победить.
Борьба была короткой. Очень короткой.
Я изо всех сил колотила Фаррелла по груди, выворачивалась, выкручивалась, даже пыталась пинаться. Но это было бесполезно. Из железа он, что ли, сделан? Тогда его бесчувственность и бессердечность вполне объяснимы.