А потом я начинаю плавиться от этого поцелуя. Задыхаюсь, хочу сделать новый вдох и еще сильнее – чтобы он продолжал. Все мысли исчезают, остаются лишь ощущения.
Его губ на моих.
Его пальцев, которые поглаживают мою шею, заставляя расслабиться.
Его горячей ладони, скользящей по спине вверх-вниз… вверх-вниз… в каком-то странном, сводящем с ума ритме.
И его дыхания, которое я теперь могу красть, как и хотела.
Я не знаю, что со мной происходит. Но в этот момент я забываю о том, кто он… и кто я.
Я вообще обо всем забываю.
Тянусь к нему, как будто теперь не он, а я опасаюсь, что он отстранится. И позволяю ему делать все, что он хочет…
И упиваюсь тем, что он со мной делает.
Он выбивает меня из реальности губами, руками, жаром крепкого прижатого тела. Я словно в тумане цепляюсь за него, чтобы не потеряться.
Боже, как сладко он меня целует. Жадно, напористо, жестко, почти грубо. Голова кружится, странно тянет низ живота. И хочется чего-то еще, чего-то большего.
Где-то на краю сознания плавает неясная мысль, что это неправильно, так не должно быть, и я не должна. Но она такая слабая по сравнению со всем тем, что со мной сейчас происходит.
И вдруг я почувствовала… О черт, только не это!
Я оттолкнула Фаррелла. Наваждение схлынуло разом.
– Что-то не так?
Его голос звучал хрипло. Он явно не собирался прекращать: сделал шаг ко мне и снова сомкнул руки за моей спиной. А я снова его оттолкнула:
– Дерьмо эти ваши таблетки, вот что я вам скажу! Где здесь уборная?
Фаррелл растерянно оглянулся, вспоминая, где она может быть. А я поняла, что до уборной не добегу. И вообще никуда не добегу! Я просто перегнулась через борт: меня тошнило.
Всю обратную дорогу я молчала. Разговаривать с Фарреллом казалось невыносимым. Я грызла себя изнутри, ненавидела себя, уничтожала. С чего я вообще начала с ним целоваться? Что это было за помутнение рассудка? Но главное, что просто убивало меня, так это то, чем все закончилось. Чертовски романтично, блин!
– Ты так и будешь молчать? – спросил Фаррелл.
Я не разомкнула губ. Надеюсь, это понятный ответ.
– Брось, но это же сущая ерунда. Просто волны оказались чуть выше, чем мы рассчитывали. С каждым могло случиться.
О боже, теперь он еще меня и успокаивает! Желание сомкнуть пальцы на его шее и хорошенечко сдавить стало сильным, как никогда. Но я молчала, угрюмо глядя в окно. К черту его, просто к черту.
Все это было мучительно и неловко. Я искренне обрадовалась, когда наконец мы вернулись в дом, из которого я так мечтала выбраться.
Мы остановилась возле моей комнаты, которая на самом-то деле была не чем иным, как одиночной камерой. Да уж, все познается в сравнении. Я собиралась скользнуть за дверь, чтобы, наконец, укрыться от взгляда Фаррелла, но он меня остановил:
– Так что насчет ужина на Эйфелевой башне? Ты готова?
Сначала я хотела послать его ко всем чертям, вместе с его ужинами, башнями и что там у него еще, но вовремя прикусила язычок. Наконец посмотрела ему в глаза и сказала:
– Конечно. Раз уж вы решили побыть моей феей-крестной, буду этим пользоваться.
Феей-крестной… Я тут же представила Фаррелла в пышном платье, дурацком парике и с волшебной палочкой в руках, и мне как-то сразу полегчало.
– Хороших снов, – сказала я, и на этот раз моя улыбка была уже не вымученной, а вполне себе ехидной.
Но, разумеется, не вид Фаррелла в наряде феи меня так порадовал. А то, что Эйфелева башня, как известно любому школьнику, находится в Париже. За границей, черт возьми.
Это на яхту он вытащил меня в бронированном джипе с затемненным стеклами, так что никаких шансов улизнуть не было. Но, насколько я понимаю, Париж – это аэропорт, паспортный контроль и все такое. Куча народу, полицейские на каждом шагу. В общем, у меня будет миллион шансов, чтобы рвануть к кому-то из представителей власти и сообщить, что вот этот парень удерживает меня насильно.
Черт побери, как Фаррелл может быть таким идиотом? Он сам дает мне возможность убежать, и уж я ей воспользуюсь.
Я буду свободна! Эта радостная мысль стучала в висках и пьянила не хуже вина. Этот дом, Элеонора, охранники – все останется в прошлом. А я, наконец, верну себе свою жизнь.
Все останется в прошлом.
И Райан Фаррелл. И его поцелуй…
Вспомнился вкус его горячих губ, их запах…
Так отчетливо вспомнился, что мгновенно бросило в жар.
Можно сколько угодно списывать это на действие вина, качки и головокружение. Но уж с собой-то можно быть честной: мне понравилось. Очень.
И если бы это был не самый злейший мой враг, я бы просто мечтала о том, чтобы все повторить.
Заведение Мими действительно было особенным. Здесь клиенты могли рассчитывать на полную конфиденциальность. И когда я говорю «полную», я именно это и имею в виду. Здесь невозможно случайно столкнуться с кем-то из знакомых, а ревнивая подружка или жена не застукают на адюльтере.