— А ты мне поверишь? — едва слышно спросила она, с надеждой взглянув в мои глаза.
Не поверю. Ни единому слову больше не поверю. Просто не смогу, что бы она сейчас не сказала. Это была точка. Кровь застывала в жилах от осознания этого, боль парализовала. Я больше не хотел ее испытывать. Никогда.
— Нет, мое доверие ты потеряла безвозвратно. Я подаю на развод, — произнес четко, без эмоций, как гребаный мертвец.
Арина застыла в шоке. Задохнулась словно от боли, шагнула ко мне.
— Руслан…
Прострелил ее предостерегающим взглядом, лишь бы не подходила. Не ломала мою решимость. Она всегда могла вить из меня веревки, сводить с ума своими улыбками, прикосновениями, взглядами. Я любил их настолько, что все готов был делать ради них. Хотел только ее. Всегда хотел, как одержимый. С самой первой встречи. Только она могла так влиять на меня, только ей я позволял прогибать себя. Но больше не позволю. От осознания одной только мысли, кто в действительности имел надо мной столько власти, меня поглощала ненависть. И к ней, и к себе самому.
— Молчи, — прошипел на нее. — Мне даже слышать тебя противно…
Арина пошатнулась, как от пощечины, и опустилась в кресло. Ее лицо исказила гримаса боли, по щекам покатились слезы. Было ли это настоящим проявлением чувств, или игрой на жалость, я не знал и не хотел знать. Теперь это было неважно. Теперь будет только так.
— Но дети… — прошептала едва слышно.
— Дети останутся со мной, — отчеканил я. — А ты убираешься из моего дома сегодня же.
Она тяжело и судорожно всхлипнула, глаза распахнулись в неверии. Дрожащей рукой Арина прикрыла рот и тут же вскочила на ноги.
— Нет! Нет, Рус! Я не оставлю мальчиков!
Я лишь покачал головой, отворачиваясь.
— А ты думала, что я оставлю? — спросил холодно.
— Руслан, опомнись! — воскликнула она, хватаясь за волосы. — Да я виновата, что не сказала! Я боялась потерять тебя!
— Что ж, потеряла, — заключил с горечью. — Уходи, Арина.
— Нет! Я не отдам тебе своих детей! Это не вещи, Рус! Хочешь развода — разбирайся со мной, забирай все! Мне ничего не нужно! Но не смей разлучать меня с детьми!
— Я разлучаю?! — взревел не своим голосом.
Бомба в моей груди все-таки громыхнула от ее слов. Резким движением я смахнул все, что было на столе, и Арина отскочила от меня, как от взбешенного пса, в стену вжалась, захлебываясь слезами под жуткий грохот.
— Нет, Арина! — продолжал орать, как раненый зверь. — Это сделала ты, своими же собственными руками! Когда решила показать мне, какая ты на самом деле дрянь! Когда врала день за днем, сваливая к какому-то мудаку, а потом ложилась со мной в постель как ни в чем не бывало! Когда решила снабжать его за мой счет, посчитав, что я ни о чем не узнаю! А теперь ты обвиняешь меня, что я разлучаю тебя с детьми?! Что я должен тебе их уступить?! Ты совсем охренела?!
Я сам не заметил, как перевернул кресло. Застыл, лишь услышав ее испуганный крик. Дыхание рвалось из груди так яростно, что причиняло физическую боль.
Дьявол, что же я творю?! Я убивать готов прямо сейчас! За собственным шумом в ушах мне было практически не слышно всхлипов жены. Рваных, дрожащих, отчаянных. Я не хотел их слышать, мне нужно было убраться подальше из квартиры, пока здесь все не превратилось в щепки. Метнулся к двери, и тут же замер, бросив на жену полный ненависти взгляд.
— К моему приходу тебя здесь быть не должно, — предупредил срывающимся голосом. — Иначе вышвырну сам.
Она зажмурилась и сжалась, сотрясаясь от беззвучных рыданий, а ее спина медленно заскользила по стене вниз, до тех пор, пока Арина полностью не осела на пол. Отвернувшись, я выскочил сначала в прихожую, а следом уже хлопнул входную дверь.
У меня долго не получалось успокоиться. Слезы казались нескончаемыми, и даже в те минуты слабых передышек, когда я пыталась взять себя в руки, мне хватало только взгляда на разгромленный кабинет, чтобы истерика накатывала снова и снова. Кое-как поднялась на ноги и поплелась в ванную. Движения давались мне с трудом — тело онемело и отказывалось подчиняться. Смыла с лица потекшую косметику и встретилась со своим отражением пустым отрешенным взглядом. Глаза так распухли и покраснели от слез, что я едва себя узнавала. Искусанные губы дрожали, когда с них сорвался очередной полустон. Руслан был прав, я сама все разрушила. Скрывала от него правду, погрязла во лжи, и теперь поплатилась за это.
Господи, как мне все исправить? Как вернуть его доверие? Я не могу сейчас опустить руки и сдаться. Моя семья слишком дорога мне, я не представляю себе жизни без своих мальчиков и Руслана. Я должна сделать все возможное и невозможное, чтобы оправдать себя. Должна доказать свою невиновность в отношении последнего перевода.
