— Да, так и было. Я не решилась тебе рассказать правду, а потом все наладилось. Я отпустила страхи, и снова была счастлива. Когда Алексей вернулся, я пожалела, что не рассказала тебе обо всем, как только узнала. Он шантажировал меня, требовал деньги. В тот день, когда мы остался ночевать у матери, я встретилась с ним с включенным диктофоном. Хотела хоть как-то доказать, что я не виновата, но все мои доказательства уничтожили, когда обчистили квартиру.
Руслан строго прищурился, прожигая меня взглядом.
— Неужели все это время ты считала, что со мной можно объясниться, только имея на руках доказательства? — расстроено уточнил он.
Я задержала дыхание и осторожно заметила:
— А разве нет? Ты ведь даже родному брату не поверил, Руслан.
Муж выдохнул, продолжая хмуриться. Между нами повисла пауза, во время которой я боялась даже вздохнуть.
— Да, я бываю чересчур категоричен, — наконец произнес Руслан. — Но поверь, у меня есть на то основания. Ты не единственная, кого пытались обвести вокруг пальца. Я тоже совершал ошибки, меня тоже обманывали. Я привык доверять только самому себе. Но поверь, если бы ты сразу рассказала, в чем дело, мы бы избежали многих проблем, — он грустно улыбнулся. — Не нужно было сравнивать себя и Бориса. Сколько тогда тебе было лет? Двадцать? А моему брату — тридцать семь. Чувствуешь разницу?
— Не особо…
— Это неважно, Арина. В первую очередь, ты — мать моих детей, центр моей жизни, маяк на который я привык ориентироваться. И я очень жалею, что позволил своим эмоциям взять верх. Каждый день, каждую минуту я проклинаю себя за это… — Руслан сжал челюсти и отвернулся. — Я сам во всем виноват. Не слушал никого, даже собственное сердце. А параллельно тебя донимала Камилла, — добавил он удрученно. — Я пойму, если ты так и не поверишь мне, но все же повторю — я никогда не был с ней близок. Эта женщина мне ни капли не интересна.
— И ты так уверен, Руслан Вольский, что мне для этого понадобятся доказательства? — покачала я головой.
Он усмехнулся и снова посмотрел на меня:
— А разве нет? — вскинул он брови.
— Нет, — ответила без капли сомнений. — Если бы слова Камиллы оказались правдой, то за столько месяцев нашей разлуки ты бы уже давно с ней сошелся. Но вместо этого ты выбросил ее вещи не помойку и запретил приближаться ко мне.
Руслан смотрел мне прямо в глаза, так внимательно, будто в душу заглядывал. Затем приблизился ко мне и обхватил шею ладонью.
— Ариш, послушай меня. Я обещаю, что больше никогда не стану сомневаться в тебе. Что бы мне ни говорили, какие бы доводы не приводили, в первую очередь я всегда выслушаю тебя! Поверь мне…
— Я постараюсь, Руслан, — пообещала я искренне. — Но и ты можешь быть уверен, что я больше никогда не решусь скрывать от тебя что-либо. Обещаю… — прошептала в ответ, опуская голову на крепкое плечо своего мужа.
Мы замерли, впитывая эмоции друг друга. Где-то отдаленно звучали голоса наших детей, но мы пребывали где-то в другой прострации, принадлежащей только нам. Шли минуты, но никто не решался первым разрушить этот нереальный контакт наших тел.
— Руслан, я должна перед тобой извиниться, — прошептала я, наконец.
— За что? — отрешенно спросил он с хрипотцой в голосе.
— После суда я сказала тебе неправду о нашем ребенке… Он твой. И иного быть не может.
— Ох, Арина, думаешь, после того, что ты мне рассказала, я могу подумать, что Гришин в самом деле был твоим любовником? — усмехнулся Руслан, но вдруг посерьезнел. — Я давно уже проверил свое отцовство, Арина, — признался он. — У меня нет по этому поводу никаких сомнений.
— Проверил? — отстранилась я, сдвинув брови. — Но как?
— Вполне стандартным способом — тестом ДНК.
Я замерла, не отрывая от него взгляда. В янтарных глазах мелькали едва заметные завораживающие искорки. Опомнившись, я укоризненно покачала головой.
— Ты страшный человек, Руслан Вольский.
Он слабо улыбнулся.
— Какой уж есть… — только и сказал он, а затем решительно приблизился к моим губам. — Можешь считать это наказанием свыше, Арина, — проговорил он хрипло, убирая волосы с моего лица. — Тебя любит один очень страшный человек. До безумия.
— Это нормально, — слабо улыбнулась, прильнув к мужу еще ближе, и, почти касаясь его губ, прошептала: — Я тоже его безумно люблю…
Наш первый поцелуй после разлуки отдавал горьким привкусом сожаления. Я действительно жалела о том, что мы позволили проблемам и обстоятельствам раздавить наш хрупкий мир счастья. Но мы ведь живые люди, и можем совершать ошибки. И впредь, я обещаю себе, что теперь мы будем преодолевать все трудности только вместе…
Камилла сидела в переговорной, напряженно выпрямив спину, и смотрела на меня как кролик на удава. Когда я пригласил ее в компанию обсудить важные вопросы, она видимо рассчитывала на красную ковровую дорожку и толпу пресмыкающихся сотрудников, а по факту получила жесткий прессинг от моей службы безопасности.
— Руслан, это какая-то ошибка, — произнесла она подавленно. — Я ничего подобного не делала!
