Ты никогда не исчезнешь полностью

— Начнем с первого совпадения. Шорты цвета индиго. Тебе может показаться странным, но именно это меня больше всего занимает. Наверное, дело в том, что здесь нет ничего сверхъестественного. Все остальное — сходство, родимые пятна, общие увлечения, страхи и даже ДНК — можно объяснить только магией, колдовством... Но эти синие шорты? У Эстебана Либери были такие же, это записано в протоколе у полицейского, который расследовал дело. Прости, Амандина, но я не могу поверить, что Том совершенно случайно оказался в таких же шортах полгода назад на том же пляже в тот самый день, когда по нему прогуливалась Мадди Либери.

Казалось, Амандина повторяет заученный ответ:

— Кит — это из-за Жонаса. Кажется, какая-то библейская история.

Нектер встретился глазами с Леспинасом. Ответ Амандины ничего не прояснял, ведь Эстебан носил такие же шорты десять лет назад, когда Жонасу не было и двадцати, а Том еще не родился.

— Так что, это Жонас купил их Тому? — тихо спросил Нектер.

Амандина задумалась.

— Мне кажется, нет... Жонас никогда не покупал ему одежду.

— Кто тогда? Ты?

— Нет, я бы помнила.

— Тогда кто же? — хором спросили Леспинас и Нек­тер.

Амандина рылась в памяти, одновременно устраиваясь поудобнее среди подушек. Если она соскользнет, если упадет, ее фарфоровое тело разобьется.

— Мне кажется... Савина.

XII Казнь Мертвецкая 72

У меня явно была рассечена бровь, кровь заливала правый глаз, но я не могла ее вытереть.

Я была связана по рукам и по ногам.

Даже закричать не могла, вытолкнуть обжигавшую горло боль, выплюнуть ядовитую желчную пену.

Во рту был кляп.

Я лежала в пустой промерзшей комнате, спиной упираясь в стену из грубо обтесанной лавы. Тюремная камера из вулканических камней, полная противоположность палате с мягкой обивкой, — тюрьма, обдирающая кожу, достаточно кинуться на стенку, чтобы со всем покончить, плоть будет располосована, последние клочки жизни превратятся в лохмотья.

— Мадди, я расскажу вам одну историю. Свою историю. Думаю, вы вполне это заслужили.

Савина Ларош стояла, прислонившись к единственной части стены, обложенной кирпичом. Напротив меня.

Я не хотела слышать ее голос.

Я хотела уловить самый слабый шорох. И самый слабый крик.

Хотела услышать голос Габриэля, если он снова позовет меня.

Мама!

Где Габриэль?

Я хотела услышать голос Тома, если он снова укажет мне путь.

Здесь! Я здесь!

Я кричала молча, вопила в уме, но так оглушительно, что клетки моего мозга превращались в клетки для буйно помешанных.

Где вы?

— Мадди, я расскажу вам свою историю. Заурядную историю пропащей девушки. Избавлю вас от описания детства и отрочества, это позволило бы понять, откуда я взялась и к чему пришла, но вы умны, Мадди, вы сами обо всем догадаетесь, представите себе этот лес, в котором я росла и по которому блуждала. Обье, худший квартал Бордо. Не стану рассказывать, сколько раз я рисковала жизнью, что я предлагала первому встречному в обмен на каплю спирт­ного, щепотку дури, чуточку любви. Не стану вспоминать ошибки, зависимость и унижения, то, как долго я спускалась в ад... Начну с этого места — со дна отчаяния.