Открываю глаза и сразу же морщусь от очень яркого света. Черт возьми, почему так светло? Пытаюсь спрятаться от яркости, чтобы не ослепнуть, потому что будет довольно обидно потерять зрение на второй день отпуска и даже не посмотреть все красоты Валенсии, но спрятаться совершенно некуда, и я не нахожу ничего лучше, чем нырнуть под одеяло, наплевав даже на дикую жару.
Внезапно осознаю, что я в одних только трусиках и тут же выпрыгиваю из-под одеяла обратно, пытаясь осознать произошедшее.
Свет все еще очень слепит, но уже меньше, да и волнует меня это уже далеко не так, как минутой ранее. Почему я в одних трусах и где моя пижама?
События вчерашнего вечера начинают накатывать мягкими волнами, а вот краска захлестнула щеки целым штормом.
Я в своем номере, в своей кровати, слепит меня солнце из-за открытых штор и дверей на террасу, платье уже не лежит у кровати, а, видимо, висит на сушилке благодаря Мире, а пижама все еще в чемодане, потому что в четыре утра ни сил, ни желания ее доставать и надевать у меня просто не было.
Все до каждой мелочи.
Присаживаюсь на кровати и закрываю глаза руками. Вот это погуляла. Отличный первый день отпуска, не так ли?
Нет!
У нас, конечно, был договор, что ничего такого не произошло, никакого стеснения и прочее, но вчера я была на эмоциях, на миллионе разных эмоций, а еще на паре бокалов шампанского, которые слегка меня расслабили. А еще Андрей был рядом, и казалось, что ничего страшного и правда не произошло, но в действительности-то…
– Мамочки, – бурчу себе в ладони и едва нахожу силы встать с кровати и поплестись в ванную. Я слышу голоса девочек с террасы, но присоединяться к ним в таком виде я не готова, а мне даже в зеркало не надо заглядывать, чтобы знать, что там все ужасно. Наверняка я похожа на зомби, которому нужно срочно поесть чьих-нибудь мозгов, и я даже не уверена, что горячий душ поможет мне привести себя в порядок.
А еще у меня болят мышцы…
Усмехаюсь своей же глупой шутке и встаю под душ. Горячие струи касаются кожи нежным дождем, и я невольно вспоминаю касания Андрея этой ночью.
Нежные, чувственные, на грани сумасшествия.
Черт.
Второй наш раз был еще острее первого, и наверняка я еще долго не смогу забыть все ощущения, слова и касания этого невозможного мужчины.
Не знаю, как мы будем дальше общаться, но, если при следующей встрече он сделает вид, что мы незнакомы, я совершенно не обижусь. Потому что он уже подарил мне больше, чем кто-либо из мужчин за все мои двадцать семь.
Быстро принимаю душ и выхожу, замотавшись двумя полотенцами (второе уходит на голову). Если я простою еще хоть пару минут под тропическим дождем, то сойду с ума от воспоминаний и, без шуток, получу парочку оргазмов даже без касаний. Все еще слишком ярки и эмоции, и воспоминания, не выходит выкинуть из головы и перестать чувствовать.
Но, когда выхожу из ванной, пытаюсь натянуть маску равнодушия. Ну или легкой загадочности. На самом деле перед подругами мне никогда не удавалось сохранить на лице какую-то невозмутимость, если происходило что-то из ряда вон, а этой ночью, я уверена, произошло как раз что-то такое.
Нахожу всех четырех на террасе. Они тоже в пижамах или полотенцах, как я, и я бросаю взгляд на часы, понимая, что проспала не так долго, как показалось при пробуждении. Вероятно, я отрублюсь вечером без задних ног, потому что по факту поспала всего четыре часа.
– Доброе утро, – говорю им, выходя на террасу. Потягиваюсь, подставляя все еще помятое лицо солнцу Валенсии, и невольно улыбаюсь. Как же хорошо, а…
– Проснулась, спящая красавица? – шутит Катя, глядя на меня с улыбкой.
– Я не настолько долго спала!
– Нет, – говорит Мира непроницаемо, – но достаточно долго для того, чтобы мы умерли от ожидания! Как прошло? Рассказывай! Мы взяли тебе кофе.
Она двигает ко мне небольшую чашку кофе, и я падаю на стул рядом с ней, попадая в плен четырех любопытных пар глаз.
Они ведь не оставят меня в покое, да?
Хотя не то чтобы я хотела от них что-то скрыть. Они мои лучшие подруги, и без шуток мы знаем друг о друге буквально все, даже дни менструации и кому какие таблетки помогают от боли.
Сажусь поудобнее, закидываю ногу на ногу, делая вид, что не случилось ничего особенного, отчего-то надеясь, что они передумают вести допрос, но нет. Отпивая глоток кофе и делано спокойным голосом, но с бушующим ураганом в душе отвечаю:
– Мы переспали.
– Ага. Понятно, – спустя мгновение тишины выдает Юля, хотя я по глазам вижу, что им ни черта не понятно.
