Это просто невероятно… Густая зелень создает своеобразный полукруг на пляже, скрывая его от чужих глаз. В центре его огромные камни, на которых наверняка можно удобно устроиться, а открытую часть омывает море. Этого не видно с той стороны, с которой мы пришли, кажется, что просто растет зелень и прохода дальше нет, но здесь… Это волшебство. Мы словно в сказке. Готова поспорить, что ночью тут вообще нереально.
– Андрей, это… Вау.
– Я случайно нашел это место, – рассказывает он мне, подходя со спины. Пытаюсь игнорировать тот факт, что все внутри замирает, когда он приближается. Нужно просто привыкнуть, – когда изучал местность, набрел сюда. Здесь обычно нет никого, потому что не близко к цивилизации и людям лень ходить так далеко просто по пустынному пляжу. Я никому не показывал это место раньше.
– И показал мне? – спрашиваю шепотом, громче почему-то совсем не получается. Разворачиваюсь к нему лицом, кусаю губы. Что-то происходит сейчас, и это срочно нужно остановить.
– Да, – говорит он, заправляя волосы мне за ухо. – До сих пор не привыкну, что ты кудрявая, – усмехается, переводя тему.
– До сих пор не привыкну, что ты стал романтиком.
– Нравится? – Наглая улыбка почти ослепляет меня, и я со смешком закатываю глаза, отходя от Андрея. Он снова разрушил напряженный момент, и я невероятно благодарна ему за это. Потому что нас затягивает в какой-то водоворот, и я совершенно не понимаю, как этому сопротивляться и какого вообще черта происходит.
– Иногда думаю, что ты очень повзрослел, а потом вижу, что ни капли, – посмеиваюсь и устраиваюсь на одном из камней. Как же тут красиво!
Воронцов подходит и садится на камне чуть ниже, лицом ко мне. Я понимаю, что сейчас будет какой-то морально сложный разговор, к которому совершенно не готова, но и без него, понимаю, нельзя. Перевожу дыхание, пытаясь быть взрослой девочкой. Пора уже начать отвечать за свои поступки, в конце концов. Иначе никогда не стану самостоятельной.
– Ты такая красивая, – выдает он неожиданно, глядя на меня, и я на секунду теряю связь с реальностью. Не такого начала разговора я ожидала, снова впадаю в ступор. Что говорить-то в ответ? Спасибо?
– Ты об этом поговорить хотел? – прокашливаюсь, потому что голос хриплый от нервов.
– Нет. Но об этом в целом всегда можно говорить, – пожимает он плечами, снова меня смущая. Сумасшедший! – Что тебя тревожит, расскажешь?
Он снова не начинает разговор, а хочет, чтобы это сделала я, но в целом раз уж я решила быть взрослой девочкой, то, так и быть, начну. Тем более сказать действительно есть что.
– Я рассталась со своим женихом всего пару дней назад, – начинаю и вижу, как у Андрея сжимаются кулаки от упоминания Марка. – Мы очень долго были вместе, я уходила с тяжелым сердцем, но он ударил меня и не оставил выбора. Я… любила? Наверное, в последнее время не так ярко из-за каких-то обид, но я несомненно любила. Это нельзя отпустить просто так, так не бывает ведь, но тут все так странно. И я чувствую себя отвратительно из-за этого. Что я просто ушла и словно мне все равно на все годы с ним. Я просто целуюсь с тобой и сплю и… Не знаю. Это неправильно.
– Ну что правильно, а что нет, я тебе уже говорил, – перебивает меня Андрей. В его голосе сильно меньше теплоты, чем до этого, я понимаю, что он нервничает. И психует. На меня? – А по поводу того, что ты не плачешь и не рвешь на себе волосы, то это адекватная реакция организма на стресс и боль. Тем более что ты сменила локацию и пока адаптируешься тут. Ну и я бы еще сказал, что он просто не достоин ни единой твоей слезинки. Так, чтобы ты знала.
– Я знаю, – шепчу сквозь улыбку. – Умом уж точно понимаю это.
– Что еще? – спрашивает, заставляя продолжить. О том, что я осуждаю свое же поведение, он слушать явно больше не хочет.
Ладно.
– Еще – мы. Что происходит? Первую ночь я списываю на эмоции и воспоминания, тем более что я сама была инициатором в какой-то степени, но… Мы договорились, что все, что было той ночью, там и остается. Общаемся, если видимся, здороваемся, все. А тут ты приходишь, целуешь при девочках, и все твои слова, это… Как понимать?
– А вот как хочешь, так и понимай, – веселится он, но тут же становится серьезным, когда видит, что я начинаю нервничать. – Ну что, Яна? Я не знаю. Легче тебе не станет от моих слов, но я не знаю. Все это… спонтанно. Не только у тебя все перевернулось. Я совершенно не ожидал тебя увидеть тут, в Валенсии, но когда увидел… Знаешь, я ведь тогда, уезжая, любил тебя. Мы не ссорились, не обижались, ноль плохих воспоминаний о тебе. Ты в целом самое светлое, что было в моей жизни. И когда мы встретились… такое ощущение, что десять лет назад мы нажали паузу, а теперь просто все продолжилось. Я не знаю, меня просто дико тянет. Я ни черта не забыл из того, что было. И словно в те две недели, что ты тут, я просто не смогу видеть тебя раз в несколько дней и целовать при встрече в щеку, как старого друга. Ты не была моим другом, Яна. Ты была моим всем.
Может ли разбиться уже давно разбитое сердце? Кажется, да. Потому что мое на осколки сейчас.
