Я на самом деле не понимаю, что чувствую и что
– Кареглазка? – Андрей касается пальцем кончика моего носа и опускает на ноги прямо в воде. – О чем задумалась?
Обо всем, если честно. В секунду даже о том, что я ужасно веду себя, прыгая в койку к другому мужчине сразу после расставания…
– Я не знаю, – качаю головой, признаваясь ему в своих чувствах. – Я, кажется, чувствую укол вины за ночь, что провела с тобой. Я же только рассталась, это неправильно, а я повела себя как…
– Неправильно бить девочек, Яна, – нервничает Андрей. – Не делать их счастливыми неправильно. Доводить до истерик и нервных тиков. Это неправильно. А… тебе было хорошо?
Он спрашивает это так внезапно, что я замираю и округляю глаза. Краснею снова, легонько киваю. Мне хорошо от одних только воспоминаний, в тот момент было просто восхитительно.
– Да…
– Ну вот. И это – правильно. Поэтому выкинь чушь из головы, пожалуйста. И давай еще раз все обсудим и поговорим, да?
Я не знаю, о чем он хочет поговорить, но тоже чувствую эту потребность. Мы встретились, воспоминания о хорошем общем прошлом не дало нам подумать над поступками, мы поддались страсти и моменту и потом, разговаривая, все еще были на этих эмоциях. А сейчас нам нужно говорить с холодной головой, все обсудить и расставить все точки там, где они требуются. Потому что он пока не понимает моего поведения, а я – его. Он ведет себя так, словно мы завтра женимся! Я не была готова к такому…
– Давай, – соглашаюсь с ним.
– Тогда пойдем прогуляемся? Есть тут одно красивое место… – Он улыбается очень искренне. Всегда. Сколько помню его. Его улыбка отражается в глазах, они никогда не обманывают, и, даже не глядя на губы, можно понять, когда Андрей веселится. Сейчас именно этот момент.
Мы выходим из воды, и я подхожу к девочкам, чтобы забрать свои вещи и сказать им, что мне нужно отлучиться ненадолго.
– Иди-иди, – выпроваживает меня Катя, хитро улыбаясь.
– Яночка, а ты ночью снова не явишься или планы менее грандиозные? – посмеивается Мира, говоря это настолько громко, чтобы Андрей, стоящий в нескольких метрах, точно услышал. Предательница.
– Я тебя подушкой придушу, когда ты спать будешь, – фыркаю на нее.
– Ну или кое-кто придушит тебя, – хихикает она коварно, потягивая коктейль. Она со смехом уворачивается от летящей в нее коктейльной трубочки, и я ухожу, оставляя эту пошлость без ответа.
– Молчи, – говорю Андрею сразу, как только подхожу к нему. Вижу по лицу, что он собирался прокомментировать шуточки Миры, но я пока не готова краснеть еще раз. Мои щеки еще от прошлого раза не оправились. – Лучше скажи, куда мы идем.
– О-о, уверяю, тебе понравится. Просто доверься.
Как просто…
– Почему мы в Испании второй день, а мне кажется, что уже пару месяцев точно? – откровенничаю, пока мы идем в какое-то секретное место. – И ты. Мы не виделись десять лет, но ощущение, что вообще не расходились.
– Ну вместе мы были сильно дольше, чем отдельно. Воспоминания все еще свежи, эмоции, чувства…
Чувства. Он замолкает на этом слове, а я слышу бешеный стук собственного сердца. О каких чувствах вообще речь? Я давно разучилась чувствовать хоть что-то, кроме разочарования. А по поводу чувств к Андрею… Я любила его до беспамятства до того, как он уехал. Искренне, насколько в семнадцать это вообще возможно. Ночами не спала, думая о нем, стихи даже писала. И чувствовала взаимность, что самое обидное. А потом я очень злилась, когда он уехал, и запретила себе вообще даже думать хоть о какой-то теплоте в его сторону. Со временем, конечно, это прошло, но я просто вычеркнула его из жизни и мыслей, и все.
Не было разочарования и чувства свободы со словами «разлюбила». Все просто сошло на нет.
Спустя десять минут тишины и очередного копания в собственных мыслях Андрей берет меня за руку и уводит в противоположную от моря сторону. Мы довольно далеко ушли от пляжей, отелей и людей. Сейчас вокруг нас песок, море и очень, очень-очень много зелени. Мы словно на какой-то красивой открытке сейчас…
Мы проходим совсем немного, когда снова сворачиваем. Тут нет как таковой дорожки, но Андрей идет целенаправленно, а я просто молча следую за ним.
Растительность сгущается, нам даже приходится пригибаться, но потом…
– Мамочки…
– Мы пришли, – улыбается он, и я бросаю его руку, прохожу на пару шагов вперед.
Я не знаю, как он нашел это место, но я хочу остаться в нем навечно.
