Мы с мамой еще долго болтаем обо всем, еще немного плачем, вспоминаем и смеемся. Она просит всегда рассказывать ей всю правду, потому что теперь ей стыдно, что она и знать не знала, что происходит с ее дочерью, а я обещаю ей это, но точно знаю, что никогда не исполню, потому что даже сейчас вру, когда говорю, что теперь у меня все хорошо.
Мамуля просит приехать в гости, и я обещаю спланировать поездку на пару дней и вот тут точно не вру: очень хочу поехать. Нужно будет разобраться с тренировками и сдвинуть пару штук так, чтобы я смогла спокойно уехать на два-три дня. Думаю, это никак не навредит графику, главное, чтобы руководство не было против после длительного отпуска-то…
После того как мы заканчиваем разговор с мамой, я иду в магазин и немного гуляю по новому району, все еще привыкая к нему, потом готовлю ужин себе заранее и ухожу на работу. Сегодня я веду танцы, у меня несколько групп подряд. Это день без девочек, и я уже знаю чего, а точнее, кого мне ждать, когда я выйду из зала.
Я уже даже не удивляюсь. Улыбка с лица от разговора с клиентами спадает сразу же, как только я замечаю Марка, стоящего неподалеку от зала. Сама нелепость ситуации заключается в том, что вышла я сегодня как раз с тем парнем, который меня подвозил домой тогда, когда я получила по лицу. Я даже издалека замечаю, как при виде него у Марка от злости дергаются ноздри, и мне снова, точно как раньше, становится страшно…
Я поспешно прощаюсь со своим клиентом, только бы избежать конфликта, потому что на рабочем месте жуткие разборки мне точно не нужны, у меня отличная репутация и я совсем не готова ее портить. Мне дико страшно за себя сейчас, это впервые за все время после моего приезда, когда он снова обнажил свою настоящую сущность.
Марк делает пару шагов ко мне все еще с этим выражением лица, но потом, видимо, вспоминает о сути своего визита и тут же меняет маску на веселую улыбку.
Черт, он словно какой-то маньяк…
Счастье, что сейчас лето и на улице все еще светло, осенью в это время было бы уже темно и жутко, и мое сердце совершенно точно остановилось бы.
Пару секунд я не могу от страха сдвинуться с места, а потом понимаю, что, наоборот, надо от него убегать! Бежать и провоцировать его я, конечно, не буду, но хотя бы начинаю идти. У работы есть классный парк, и там всегда много людей в вечернее время. Инстинкт самосохранения, видимо, все еще работает, потому что я иду целенаправленно туда, понимая, что среди людей будет немного безопаснее.
А еще, честно признаться, я так устала бояться…
– Давай поговорим, – летит мне в спину, и Марк догоняет меня в два шага. Я не останавливаюсь, он шумно выдыхает и идет рядом. – Яна! – чуть заметно повышает голос. – Давай поговорим?
– Марк… Я не хочу, – продолжаю идти, но чувствую, что от этого он только бесится. А я банально хочу войти в парк! А еще встретить кого-нибудь знакомого, желательно…
– Я все осознал! – Он обгоняет меня и встает лицом к лицу, преграждая путь. Приехали… Он за все эти дни, точнее уже недели, не был таким настойчивым ни разу. Да, ходил, ждал, цветы эти дурацкие таскал, но сегодня включился по полной, и это пугает меня, как никогда. Теперь я не думаю, что меня не выйдет затолкать в машину и увезти. У него такое сумасшествие в глазах, что вполне себе выйдет!
Поэтому я пытаюсь говорить спокойнее. Словно это может чем-то помочь… По крайней мере не провоцирую! Страшно же.
– Марк… я тебя прошу, не надо за мной ходить. Мы расстались.
– Я хочу все вернуть! Я изменился и осознал, что тебе еще нужно?
– Мне нужно, чтобы ты понял, что мы расстались. Я больше не хочу быть вместе.
– Нашла уже кого-то? – психует он и злится. Машинально делаю пару шагов назад.
– При чем тут это? Дело не в ком-то, неужели ты не понимаешь?
– Не понимаю! Ну поссорились, с кем не бывает? Неужели ты так просто готова забыть наши годы счастья?
– Наши годы счастья ты разрушил, когда позволил себе меня ударить. Я не могу тебя простить за это, Марк, ты не имел никакого права трогать меня, – говорю я с не пойми откуда взявшейся смелостью в голосе и делаю еще пару шагов назад, желая максимально отдалиться от Марка.
Он только открывает рот, чтобы что-то сказать, но взгляд его зависает поверх моей головы, и он негромко ругается матом, а потом что-то бормочет вроде «мы не закончили» и быстро уходит.
Оборачиваюсь и выдыхаю. Катя с Давидом. Это он на них так отреагировал, и в целом реакция понятна: он совершенно точно после всего боится Давида.
– Малышка! – обнимает меня Катя. – Ты в порядке? Не тронул тебя?!
– Нет! Психовал, но все хорошо… А вы чего здесь?
– У меня кольнуло что-то в душе, и я почувствовала, что он сегодня снова притащится, мы сразу приехали к твоей работе. Пойдем в машину, мы тебя отвезем.
Я не знаю, какие высшие силы мне стоит благодарить за таких восхитительных друзей, но они однозначно лучшее, что есть в моей жизни.
