– То есть ты летел больше суток с пересадкой, чтобы поговорить?
– Ну ты же другого шанса пообщаться с тобой мне не оставила, – кидает он ответную претензию, – что мне было еще делать?
Я понимаю, что глупо злиться, но отчего-то злюсь. Сама не понимаю, кажется, это все просто очень сильные эмоции от встречи выливаются во все сразу.
– Мог бы уважить мое желание прекратить это все и остаться в Валенсии! – рычу на него и складываю руки на груди.
В сердце больно от всей этой сцены, мне так сильно хочется ударить его и выгнать отсюда подальше. Но еще сильнее хочется обнять и снова в его руках спрятаться от всего этого страшного мира.
– А ты не высказала мне никаких желаний, просто молча уехала! Прошу заметить: еще и обманула меня, не дала даже обнять тебя на прощание!
Мы оба переходим на повышенные тона, идущие мимо люди на нас оборачиваются, мы зачем-то злимся друг на друга и пытаемся задеть побольнее каждой новой репликой. Это похоже на какое-то абсолютное сумасшествие.
– А зачем было усложнять?! Иногда уехать и все бросить – лучшее решение! Тебе ли не знать, – плююсь ядом, зачем-то напоминая ему то прошлое, что мы уже давно отпустили и забыли.
– То есть это месть была, да? – улыбается он болезненно. Боже, идиот, как ты мог вообще такое подумать?! – Серьезно, Яна? Спустя столько лет решила отомстить?
– Не неси чепуху! – злюсь еще сильнее, не замечая, как делаю пару шагов к нему. – Я не говорила этого!
– Но тем не менее уехала! И заблокировала, чтобы что? Зачем?
– Чтобы забыть тебя было легче, неужели ты не понимаешь?!
Мне кажется, мы говорим на разных языках и трактуем смысл выражений совершенно не так, какой закладывали в них изначально. Нутром чувствую…
– Забыть? То есть вот так ты провела эти две недели, да? Что сразу после отъезда у тебя появилось желание забыть?
– Боже, Воронцов! – кричу на него и в беспомощности взмахиваю руками. – Порой ты бываешь непроходимым тупицей!
– Так объясни мне, тупому, что все это означает, потому что я ни черта не понимаю! Я влюбился в тебя, как придурок последний, но все, что я заслужил, – это свалить от меня не попрощавшись, заблокировать и не радоваться встрече, да? Я, конечно, не думаю, что я идеальный парень, но мне казалось, что нам было хорошо вместе.
Влюбился… Он сказал, что влюбился в меня…
Боже. Господи. Это все еще сложнее, чем мне казалось изначально.
Я так искренне верила в то, что эти две недели будут для него просто хорошим воспоминанием или чем-то около того, но сейчас, видя всю боль в его глазах и отчаяние в словах, до меня доходит, что я не только себе сердце разбила, а еще и ему. И тут уже вопрос: кому я сделала хуже?
Но ведь это все до сих пор очень сложно, разве нет? Я ведь рассуждала уже о том, почему у нас ничего не выйдет… Помимо ситуации с местом проживания есть еще и проблема во мне: я банально не готова к новым отношениям просто потому, что вообще не оправилась от старых. И я знаю, что быть с Андреем – это совершенно другое, но… Но просто все это очень сложно, вот и все. Черт…
– Ну что ты молчишь, а? – спрашивает он вдруг тихо и почти беспомощно. Даже рука с букетом цветов вниз опускается, словно у него совсем-совсем не осталось сил.
И у меня не осталось. И я, честно сказать, вообще не понимаю, что мы делаем сейчас вместо того, чтобы радоваться встрече.
Это все эмоции. Просто глупые эмоции, скопившиеся за месяц.
– Почему мы ругаемся? – спрашиваю у него так же тихо, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Все. Сдалась.
– Я не знаю, – признается он.
Делает шаг. Второй. И я еще два к нему навстречу. Через секунду чувствую, как крепко он прижимает меня к себе, гладит по голове и целует в макушку, а я дышу его запахом и совсем не могу надышаться.
– Ну все. Тише, маленькая, тише. Я рядом теперь. Все хорошо.
И мне так сильно хочется ему верить…
С объятиями уходит вся тревога, которая не покидала меня с того самого момента, как я решил рвануть в Москву к Яне. Меня трясло, как от удара током, а сейчас, когда я прижимаю Кареглазку к себе, целую в макушку и не могу надышаться ею, – мне спокойно. И тихо-тихо. Словно даже вся Москва замолкает ради нашего особенного момента.
А я почти уверен, что он особенный. Наша встреча прошла немного не так, как я ожидал, противоречивые эмоции взяли верх, и мы просто выплеснули все друг другу в лицо. И к лучшему. Расставили все точки над «ё» на берегу и после сможем спокойно обо всем говорить, уже выпустив пар.
Не знаю, что будет дальше, но пока хорошо и даже слишком. Яна в моих руках ощущается чертовски правильно, так, словно мы были созданы для того, чтобы вот так обниматься, совпадая до мурашек идеально.
