– Да, – киваю. – Я думал, что смогу отпустить, но становилось только хуже. Честно признаться, я даже не знал, что умею так сильно по человеку страдать. Если что, мои эмоции никак на твое решение влиять не должны, я просто делюсь всем, что на душе. Мне кажется, ты должна знать. – Она краснеет и кивает, а я продолжаю: – В общем, долго думал, а потом понял, что ничего не изменить уже в моей душе и мне надо быть рядом с тобой. Долго разбирались с работой, дом решил не продавать, пусть будет, собрал вещи самые важные, ну и… вот. Я здесь.
За секунду на ее лице пролетает сотня разных эмоций, от смущения до смятения, от непонимания до осознания. Брови поднимаются, Яна приоткрывает рот, а потом хмурится. Выглядит умилительно, честное слово.
– Стоп, – говорит она, в тон к слову опуская на стол ладонь. – Ты сказал, что решил не продавать дом? Зачем его было вообще продавать?
– Ну, если я теперь живу в Москве, зачем мне дом в Валенсии? Но я решил, что вдруг я или, еще лучше, мы вместе как-нибудь туда приедем, то здорово будет не таскаться по гостиницам.
– Живешь в Москве? – переспрашивает и хмурится сильнее прежнего. – Ты?
– Я, – усмехаюсь. Она очень забавная.
– Ты серьезно сейчас? Ты бросил все и приехал сюда навсегда? Чтобы…
– Чтобы постараться дать нам еще один шанс. Чтобы завоевать твое сердце. Чтобы сделать нас счастливыми.
– Скажи, что ты шутишь, – говорит она еле слышно и прикрывает рот рукой. Меня ошеломляет факт такого сильного шока.
– Нет, Кареглазка. Я не шучу. Почему тебя так удивляет?
– Я… я думала. ты приехал на пару недель или около того…
– Ну да, точно. Прилететь на пару недель, чтобы сделать нам еще больнее? Я похож на идиота? Я прилетел навсегда. Снял квартиру. Хочу устроиться на работу, хотя я буду работать с парнями удаленно, но… я хочу свою студию. Преподавать детишкам, только один не справлюсь. Нужна партнерша.
– Стоп! – внезапно говорит она. – Стой, просто подожди, слишком много всего, я не успеваю переваривать.
Яна закрывает лицо ладонями и шумно выдыхает, а в ресторане вдруг начинает играть красивая песня. На сцене двое парней играют на гитарах – идеальный момент для танца.
Встаю и мягко беру Яну за локоть. Она хмурится, а потом замечает кучу танцующих парочек и понимающе улыбается.
Мы встаем, я прижимаю ее к себе за талию, голоса разливаются красивым потоком по залу, мы танцуем, и песня словно звучит только для нас.
Мы не вспоминаем все азы бальных танцев, а просто покачиваемся под музыку, крепко обнявшись. Именно так хочется сейчас, без лишних движений, без какого-то пафоса, наверное…
Кареглазка обнимает меня и кладет голову на плечо, я тут же целую ее в макушку (вошло в привычку, отвыкать не планирую), подпеваю песне, самые важные слова шепчу на ухо, чувствуя, как спина Яны покрывается мурашками.
На этом моменте вздрагиваем оба. Оба потеряли, разорвали, совершили глупость. Не позвонили, не написали, бросили, улетели. Так глупо на самом деле…
–
– Не доводи меня до слез, пожалуйста, – говорит она мне негромко и в подтверждение слов шмыгает носом. Остаток песни танцуем, обнимаясь еще сильнее, и я стараюсь больше не подпевать, чтобы она не плакала.
– Пливет! – ровно под конец песни звучит откуда-то детский голос. Мы отрываемся друг от друга и смотрим вниз, замечая классного парнишку. Ему на вид годика два, не больше, но здоровается с нами очень отчетливо.
– Привет, – улыбается Яна. Сразу присаживается на корточки к нему, я делаю то же самое. – Как тебя зовут?
– Килилл! – заявляет с гордостью, не выговаривая букву «р». – А ты?
– Я Яна, – улыбается моя Кареглазка. От вида ее рядом с малышом у меня екает сердце. – Ты потерялся?
Он машет головой: не потерялся. Плоховато болтает, но соображает все! Он говорит «мама» и показывает пальцем в толпу, очевидно, его мама там.
– Давай мы отведем тебя к маме? – спрашиваю и тяну к нему руку, но он тут же хмурится, мою руку откидывает и делает шаг ближе к Яне. О, мужик, понимаю, меня к ней тоже магнитом тянет.
– Со мной к маме? – уточняет она.
Он снова машет головой, тянет к ней руки и говорит довольно понятное:
– Танцуй!
Мелкий хочет потанцевать с моей Яной, целиком и полностью одобряю и понимаю его желание. Яна хихикает, берет его на руки, и, как по заказу, начинает играть еще одна песня. Малыш обнимает ее за шею, а я сажусь за наш столик и просто со стороны смотрю и чувствую, как по сердцу разливается теплота.
Нет, я точно все сделаю, чтобы она стала моей. Только представлю, что она вот так будет с нашим мелким танцевать через какое-то количество времени, так сердце заходится в невероятном ритме.
