А дальше только стоны. Тихие и громкие, бессвязные и с именами друг друга.
Я наклоняюсь и целую Демида, а он держит меня за ягодицы и ускоряется, напоминая еще раз, как с ним может быть хорошо.
Целует, кусает и трогает-трогает-трогает. И даже в темноте я чувствую, как смотрит на меня.
Голодный и сумасшедший, он не собирается меня отпускать, переворачивая нас на бок и заканчивая в этой позе и с громкими криками и шлепками.
Ноги дрожат, во рту пересохло, а дыхание Демы на ухо слишком горячее.
Мы, кажется, снова отключаемся, но в шесть утра нас будит мой слишком громкий будильник, вырывая из прекрасного царства нежности.
– Черт, почему так рано? – стонет Демид, накрывая глаза рукой. – Выключи его и давай еще поспим.
– Не могу, мне нужно собираться на работу, – говорю, прерываясь на зевок, и медленно поднимаясь с кровати. – Ты можешь еще спать, я тебя не выгоняю.
Полусонный Демид не успевает утащить меня обратно в постель, и мне удается соскользнуть с кровати и забрать одно из одеял, которое лежало на полу после сумасшедшей ночи, чтобы прикрыть им свою наготу.
– Так, стоп, – говорит уже почти бодро, когда я только подхожу к двери комнаты, – на какую еще работу? У тебя больничный. И, кажется, тебя уволили.
– Я нашла новую, – пожимаю плечами. – Договорилась с сегодняшнего дня. Мирослав предложил мне должность, я не стала отказываться.
– Кто предложил? – Он вскакивает с кровати и, не прикрываясь ничем, подходит ко мне, смущая так сильно, что щеки тут же вспыхивают огнем.
– Друг твой, Мирослав, вы, кажется, были знакомы. Помнишь его? Русый такой…
– Не издевайся, Еся, я не тупой! Почему он?
– А почему нет? У него освободилась должность, он предложил мне. Условия меня устроили, я хочу попробовать. Что не так, я не понимаю?
И я действительно не понимаю, в чем проблема.
– Просто Мирослав, он…
– Бога ради, надень трусы, я не могу говорить с тобой о твоем друге, когда ты голый! – хохочу и сбегаю в ванную, слыша, как Демид что-то бормочет мне в спину. В конце концов, мне некогда слушать его странные доводы. Мне нужно собираться на работу.
МОТ – Когда мужчина влюблен
Еся… Она точно ураган, ворвавшийся в мою жизнь. Перевернула с ног на голову все так резко, что я едва ли успел понять, как меня снова затянуло в эти эмоции.
А меня затянуло.
Так сильно, что я периодами забываю дышать, когда думаю о Есении.
Она поддержала меня, когда это было нужно, и уже в тот момент я понял, что с Ксюшей нам не по пути. Потому что она, моя девушка, не уделила мне и минуты в тот момент, когда это было нужно. А Еся…
Я не виню Ксюшу. И не прошу бегать за мной. Просто в этот момент мне очень нужна была поддержка. И именно этот день расставил все по местам. Нам банально не по пути, так случается. Мы были вместе пару месяцев, люди порой разводятся спустя годы брака, имея общих детей.
Там, в больнице, держа на руках своего племянника, которого, кстати, Ярослава назвала Львом, и глядя в глаза Есении, я резко понял и осознал, чего хочу от жизни.
В практически тридцать лет я наконец-то понял, что мне нужно и к чему я хочу стремиться.
Я хочу закончить обустраивать дом, завести собаку, двух котов. Я хочу детей. Двоих или даже троих. А еще хочу, чтобы матерью их была Еся.
Вот так просто, по щелчку пальцев, по одному взгляду я понял, что конкретно мне нужно.
Мне понадобилось пять лет, чтобы понять, как на самом деле сильно я люблю Есю. Или мне понадобились эти пять лет, чтобы осознать, что никого лучше нее мне уже не найти.
Левку забрали у меня быстро, как только Еся убежала, а Рома сказал, что Яське нужно отдохнуть и приехать уже лучше завтра. Я не стал возражать. Сразу рванул к Ксюше. Знал, что она была в СПА, но мне нужно было. Очень было нужно.
Я нашел ее в кабинете массажа и попросил милую девушку оставить нас на несколько минут.
Мы поговорили. Просто и быстро. Без лишних терзаний и обид. Ксеня очень легко приняла новость, что я люблю другую. А когда сказал, что мечтаю о детях, и вовсе обрадовалась, что не требовал их от нее.
Мне казалось, что у нас много общего, но мне только казалось. Мы обнялись, я поцеловал ее в лоб и уехал туда, куда тянуло меня сердце.
К Есении.
Оставалось только надеяться, что она откроет дверь и не выгонит меня.
Но я был уверен, что нет. Потому что она смотрела на меня такими же глазами. Этот взгляд, полный сожаления. Я почти уверен, что мы думали об одном и том же. Жалели, что упустили. Жалели, что не смогли сохранить то теплое и светлое, что было между нами.
Пока бежал по лестнице и звонил в дверь – не дышал.
А потом полной грудью, когда она не оттолкнула и позволила мне поцеловать и прикоснуться.
Она невероятная. Я не готов был ее отпускать ни на шаг. Такая же застенчивая, как несколько лет назад, не изменилась вообще, все та же моя Еська.
Вечер, ночь – словно шаг в новую жизнь. Туда, где жить хочется и улыбаться не потому, что приходится. А потому, что есть повод!
А потом она утром говорит, что устроилась на работу к Мирославу. И у меня мир рушится.
