Я сначала пугаюсь, что этот медведь прыгнет на нее со всей любовью и завалит на землю, но он, видимо, соображает, насколько Сонечка меньше, и по-джентельменски сдерживается, прыгая не на нее, а рядом с ней.
А потом Принцесса усаживается прямо в траву на колени и обнимает Миху как большую мягкую игрушку, а тот только и счастлив побыть с ней рядом, даже хвостом виляет, как будто он не медведь, а пудель обычный.
– Принцесса, земля еще холодная.
– Меня Мишка греет, – улыбается она и зарывается в его густую длинную шерсть еще сильнее, крепко обнимая. В этих жестах столько нежности, что мне каким-то странным порывом хочется к ним присоединиться и обниматься втроем.
Только Соня вряд ли оценит, да и что за порывы вдруг странные?
Она продолжает обнимать моего пса, а мне эта картина и правда душу греет. Миха очень мало людей принимает, а особенно так быстро. Дему с Еськой любит, тут вопросов нет, а остальных, кого он не хочет сожрать, по пальцам пересчитать можно.
Миха – мой личный индикатор хороших или плохих людей. Потому что если он человека не принимает – лучше дел с ним не иметь. А к Сонечке он даже теплее, чем ко мне, относится. Влюбился сразу же, буквально по щелчку. Такого с ним еще никогда не было, но глупо будет отрицать, что меня это не радует.
Радует, конечно. Принцесса столько ужасов пережила, что ей хочется дарить только хорошие эмоции. И если Миша ей их дарит – я только рад.
А он, похоже, и правда дарит. Потому что Принцесса вообще от него отлипать не хочет. Воркует с ним, вообще не боится уже. Он такой здоровый рядом с ней маленькой, что она легко на нем кататься, как на лошади, может. Или лечь на него сверху, как на кровать, пока он сам валяется.
Любуюсь ими еще пару минут, иду встречать курьера и все-таки решаюсь утащить Соню в дом. Во-первых, еще правда довольно прохладно вечерами, чтобы вот так беспечно на земле на коленках стоять. Во-вторых, ей надо отдохнуть обязательно. Из-за эмоционального переутомления она никакая, как бы с температурой не свалилась. Ну и в-третьих… Я сегодня купил ей мазь от синяков. Обещали, что она хорошая. Вручу ей, надеюсь, что поможет, и ее красивое личико больше никакие гематомы не будут украшать. Они ее не портят, конечно, но зачем они ей нужны?
– Пошли, Принцесса, уже даже ужин привезли, – говорю ей и подаю ей руку.
– Он очень теплый, – говорит она, закрывая глаза.
Этой девочке не хватает ласки? Черт, вот я бестолочь, как сразу не понял-то. Ей не хватает всего этого, потому что кто бы ей это давал? В тех условиях, в которых она жила, такого точно не дождаться было. А теперь она нашла это в Мишке и сама дарит ему ласку, получая и от него взамен. Точно… Так и есть!
Мне снова становится не по себе. Потому что я, хоть убейте меня, но не понимаю, какого черта эти люди позволяли себе в отношении Сони…
Мне внезапно хочется ей подарить всю нежность мира, только бы показать, что она ее достойна вообще-то, просто раньше рядом не было нужных людей. Но я ведь тоже не тот нужный человек, да? Просто начальник…
– Идем, Принцесса, правда, ты можешь заболеть.
– Ладно, – соглашается она, вмиг теряя все хорошее настроение. Чмокает довольного Миху в нос и принимает мою руку, поднимаясь. – Ваша взяла.
– Сонь, – говорю ей внезапно прилетевшую в голову мысль, пока сам ее не обдумал и не передумал все это говорить. – А давай на «ты»?
– А? – Она разворачивается так резко, что врезается в мою грудь. Я только успеваю подхватить ее за талию, чтобы она не упала. – Ой…
– Говорю, давай на «ты», – повторяю предложение, не отпуская ее от себя. Ловлю на мысли, что не хочу отпускать. Черт знает что в душе творится, но не хочу. Она такая маленькая, напуганная, хочется ее согреть, обнять, защитить от всего мира. Чтобы стереть в ее воспоминаниях все несправедливости этого мира.
– Мирослав Сергеевич… Это как? – спрашивает, поднимая на меня свои огромные ясные глаза.
– Это вот точно так же, только без «Сергеевич», – посмеиваюсь, глядя на нее сверху. Мы, когда так близко стоим, то разница в росте особенно сильно ощущается, хотя она и не сумасшедше огромная. Стандартная. Принцесса на голову ниже, когда на каблуках.
– Я не могу, – хмурится, – вы же мой начальник, и…
– А еще жених вообще-то! – пытаюсь шутить, вспоминая нашу легенду. Та, правда, чуть затянулась, и мы для всех окружающих теперь жених и невеста, ну ничего страшного, это только на руку всем играет. – И живем уже вместе.
– Не вместе же! А я пару дней живу у вас, пока не найду квартиру.
– Да-да. В любом случае. Не хочу, чтобы мне «выкали» в моем доме и в нерабочее время. А уже нерабочее. Ладно?
– Не знаю. – Она кусает губы, словно сомневается в том, надо ли ей все это. Мы так и стоим близко-близко, я так и обнимаю Сонечку. Но, видимо, всех все устраивает, потому что разрывать эту близость никто не спешит. – Это неловко. И непривычно.
– Ну это только поначалу так будет, потом привыкнешь. Давай, идем, а то все твои роллы остынут.
