Но спать, что удивительно, мне совсем не хочется. Душ, вкусный ужин и милая беседа словно накачали меня энергией, поэтому решаю почитать что-нибудь перед сном.
Открываю легкий роман, чтобы не перегружать мозг и похихикать, и ухожу с головой в чтение. И где ж они только таких мужчин-то берут! Хотя… честности ради, далеко ходить не надо. Мирослав вполне подошел бы на роль того самого идеального книжного мужчины.
Отрываюсь от телефона в третьем часу ночи, так сильно ушла с головой в чтение, что даже не уследила за временем. Встаю, чтобы найти зарядное на столике и поставить на ночь телефон, но замираю, когда слышу странные звуки снизу.
Там… кто-то стонет? Не пойму. Ходит точно. А еще какое-то шуршание. Но я точно-точно слышала стон!
Если там Мирослав Сергеевич привел какую-то даму и она не может держать рот на замке… Я убегу отсюда сразу же. Буду на улице ночевать лучше, чем вот так!
Во мне просыпается жгучая ревность, хотя я на нее ни малейшего права, вообще-то, не имею. Но мне отчаянно хочется показаться перед его этой дамой, чтобы она увидела меня, заревновала и ушла сама.
И я даже не пытаюсь себя остановить! Женщина внутри меня бушует грозной кошкой. Ты говорил, что я красивая! Говорил, а теперь из-за тебя стонет кто-то другой? Черт…
Я вылетаю из комнаты и иду вниз по лестнице, замирая растерянно на самой нижней ступеньке.
Потому что совершенно точно тут нет никакой женщины, и еще точнее Мирослав стонал не из-за занятий сексом.
Он стоит около дивана, голова его запрокинута назад, а зубы сильно сцеплены. Ему больно? До меня доходит сразу же! И я подлетаю к нему как дурочка, не в силах оставаться безучастной.
– Мирослав Сергеевич, вам плохо? – касаюсь пальцами его плеча. Он тут же открывает глаза, они красные, он спал?
– Плечо болит, – говорит он сквозь зубы, – я ломал давненько, иногда ноет, когда сплю неудобно. Найди мазь, пожалуйста, на верхней полке.
Он кивает на шкаф, и я тут же срываюсь с места, чтобы найти то, что он просит. Вот я дура! Ему больно, а я придумала себе уже всякого…
Нахожу нужный тюбик, возвращаюсь к Мирославу.
– Какое плечо?
– Да я сам…
– Да сядьте вы! – рычу на него. Сам он, как же. Подталкиваю его в спину, заставляя опуститься на диван, сама встаю на колени туда же, на диван, рядом с ним, с левой стороны, и начинаю мазать ему плечо, слегка массируя в попытках облегчить боль. – Так?
– Мх-м… – стонет он, и я стараюсь не причинить ему еще больше боли, а хоть немного, но правда помочь. Мне очень хочется сделать для него хоть что-то! В благодарность, и… Ну и просто для него, чтобы он знал, что мне хочется отдавать ему его тепло взамен. – Спасибо, Принцесса, ты меня спасла.
Он улыбается, по лицу вижу, что ему и правда постепенно все легче. И от этого мне самой как-то тепло-тепло и уютно становится…
– А ты чего не спала? – спрашивает.
– А, да я читала… А потом услышала вас и спустилась узнать, все ли в порядке.
Догадку о другой женщине я, конечно, вслух не произношу. Ну… От греха подальше.
А потом так резко смущаюсь! Потому что осматриваю нас с ним невольно, просто цепляюсь взглядом.
Мирослав Сергеевич сидит в одних серых спортивных домашних штанах, без футболки, хвастаясь мускулистым торсом и красивыми руками. Он совершенно точно проводит в зале много времени в отличие от меня…
А я сижу в одной огромной домашней футболке, трусиках и высоких носках.
И краснею, как дурочка, от понимания нашего с ним положения.
И, клянусь, он читает мои мысли, а может, по глазам все видит, но тоже сразу обводит нас взглядом и зависает на моих бедрах, которые не скрыты и миллиметром ткани.
Ой…
МОТ – Едва коснулся твоих нот
Твою. Мать.
Меня с головой накрывает какими-то сумасшедшими эмоциями оттого, что Сонечка так близко и от нашего с ней положения в целом.
Это все слишком остро и ярко. Я и так на нее нормально реагировать давно не могу, но сейчас… Чересчур! Я не сдержусь. Не смогу. И она пошлет меня куда подальше после этого, потому что посмел наброситься на нее как голодное животное, когда у нее такой тяжелый период в жизни.
Но Принцесса слишком красивая, нежная, маленькая… Ее хочется защитить от всего мира, а еще просто до безумия хочется поцеловать.
Клянусь, у меня внутри свербит все от желания впиться в ее пухлые губы, я с трудом себя контролирую.
И не могу остановить руки, которые тянутся к ней. Я обхватываю ладонью ее щеку, поглаживая нежную кожу пальцем, а Соня… А Сонечка меня не тормозит, только пристально в глаза смотрит и дышит так тяжело-тяжело, что эта нехватка воздуха и мне передается.
– Сонь… – слышу себя словно со стороны, шепчу странно, вообще не зная, что хочу услышать от самой Сони. Приближаюсь, тянет магнитом, я реально не могу себя остановить! Тянусь к ней, ближе и ближе, и она снова меня не тормозит, и…
Стоп-краны срываются.
Я целую ее. Аккуратно, медленно, нежно. Поцелуй практически детский, я еле касаюсь нежных губ, наверное, все-таки ожидая сопротивления.
