- Ты походу уже на каком-то другом перроне и горло закалил и мозг свой крошечный застудил. Дорожный романтик.
- Спасибо, зайчик. Ты как всегда само очарование.
И вот мы тащимся по замёрзшим колдобинам грязи к нашему дачному посёлку. Я по-прежнему прячу нос в намотанный шарф, а Сашка невозмутимо жует своё мороженное в стаканчике. И даже причмокивает. Мне назло, разумеется.
- Вот как подхватишь сейчас ангину и не выздоровеешь до моего дня рождения! - сердито предупреждаю я.
- А что, готовится какая-то грандиозная вечеринка? Как у Хью Хефнера?
- Ты же знаешь, что из меня ещё та душа компании. Будут только почти самые близкие. Где я тебе много приглашенных найду?
- Ну, ты уж, Зырянцева, по сусекам поскреби.
На самом деле мне, чтобы собрать людей для вечеринки, и, правда, нужно очень постараться. На своё совершеннолетие я решила пригласить свою давнюю приятельницу Олю. Хорошая девочка. Когда-то мы вместе занимались в музыкальной школе, теперь особо не общаемся, но с детства исправно приглашаем друг друга на дни рождения. Я стала дальше перечислять Саше список приглашённых: двоюродный брат по папиной линии Коля. Единственный, с кем я общаюсь из родни отца. Сашка поморщился: у них там с Колей свои дела, недолюбливают они друг друга. Да, Коля и правда не подарок, но на выручку мне всегда приходит. Так, а ещё будут Маринка с Кораблевым..
- С каким-таким Кораблевым? - спрашивает Саша.
- Маринкин бойфренд! - морщу я нос, - Наш новый одноклассник.
- Ага! Так это получается, к тебе можно прийти плюс один?
- Ты хочешь сказать?.. - вытягивается мое лицо.
- Лиза! Ну, почему она тебе не нравится? Она милая!
- Ага, милашка, - бурчу под нос я, - Ладно, валяй, хоть с Ганнибалом Лектером приходи!
- Какое хорошее сравнение, спасибо! Высокого ты мнения о моей девушке.
На 'моей девушке' меня еще больше, чем от холода передернуло.
Наконец мы дошли до кованой калитки. Вокруг гробовая тишина, только где-то вдалеке кричит воронье. Голые чёрные деревья выглядят угрюмо.
- Разговор о Ганнибале Лектере был тут очень кстати, - замечает Сашка.
- Отстань, - я толкаю калитку, - по-моему, в этой тишине нет ничего устрашающего. Сплошное умиротворение.
- От слова умереть.
Первым делом мы решили расчистить весь участок от сухой листвы. На это у нас ушёл битый час. Затем Сашка нашёл в сарае неоткрытую банку с чёрной краской и выкрасил мою любимую калитку. Я этим временем навела порядок на веранде. Позже на ступенях к ней мы и уселись с горячим чаем из термоса и бутербродами, которыми нас снарядила Сашкина мама.
- Теперь тут хоть не как на заброшенном кладбище, - оглядывается вокруг Саша.
- Что у тебя за ассоциации дурацкие? Перестань!
- Не люблю осень. - Признается Саша. - Мне осенью никогда не везёт.
- Ты же осенью встретил свою кудрявую любовь, - ехидно замечаю я.
- Почему осенью? Мы вместе с лета, когда ты укатила к бабушке, - информирует Сашка. И мне отчего-то становится горько во рту.
- А октябрь вообще жуткий, - продолжает Сашка, - Я прям чувствую, как природа вокруг умирает.
- Саша? Ты чего, готом решил заделаться?
- Ты знаешь стихи Андрея Пермякова?
- Нет, ты можешь хоть раз без стихов...
Но Сашка уже, видимо, не мог:
Листья плывут, и надо грустить о лете.
Только об этом лете грустить совершенно не получается.
Для чего Густав Малер придумал 'Песни о мёртвых детях'?
Для чего беспрестанный октябрь полгода как не кончается?
Дальше не помню.
- Чудесно! Жизнеутверждающе! - жую я дальше бутерброд. - Может, поговорим о чем-то светлом и прекрасном?
- О Лизе?
- Разумеется! А я к чему веду? То же самое хотела тебе предложить!
Саша тихо смеётся, а я, наконец, не выдерживаю:
- Ну, что ты в ней нашёл?
- А ты вообще её видела?
- Саш, но ты ведь не из тех, кто ведётся на внешность!
- А кто сказал, что внешностью все ограничивается? Она очень положительная, добрая, мне нравится её смех. Ну и ещё есть вещи, о которых тебе знать не положено. Вот в ноябре, так и быть, проведу тебе лекцию на тему полового воспитания, - заржал Сашка.
Я густо краснею:
- Какой же ты все-таки идиот!
- Ну, а у тебя что?
- Что?
- Ты без ума от Маринкиного Кораблева?
- Чегооо? - кричу я. Где-то над головой с ветки вспорхнула птица, + - Нет! Откуда вы все это взяли?
- Ага! - торжествует Сашка. - Значит, не я один так думаю. Не знаю, просто когда ты произносишь его фамилию или слышишь о нем, твоё лицо... Оно какое-то странное!
- Нет, - решительно говорю я, - Антон мне точно не нравится. И я сама не пойму, чем. Вроде он нормальный парень. Просто я его боюсь.
Саша удивляется:
- Он, что? Приставал к тебе?
- Да нет же, нет! Это как-то на подсознательном уровне что ли... Мне кажется, из-за него будет крах. Я потеряю что-то ценное...
- Что-то ценное? - Саша ржет, - Это то, о чем я думаю?
- Да ну тебя! - хочется спустить его с крыльца или вылить из термоса горячий чай. - Даже не знаю, каким ты раздражаешь меня больше: когда без конца пошлишь, или травишь свои стишата.
Саша стал серьезным и внезапно дотронулся пальцем до моих губ:
- Зырянцева, что-то у тебя уже губы синие!
А теперь ещё и пересохли.
