- Я? Ээ, да! Слушай, Инна, - начинает неуверенно Марина, - тут вот мама сейчас говорит, завтра ей помочь надо по дому. Вечером к нам какие-то гости придут, да и вообще... Езжайте с Сашей вдвоём!
- Да? Ну, хорошо. Только мы вдвоём быстро не управимся, за лето на даче всего пару раз с мамой были. Там еще листвы, наверное...
- Зато подольше пообщаетесь! - хмыкает Марина, - Нервишки друг дружке потреплите, как обычно!
Мы ещё поболтали немного на разные школьные и не очень темы, а затем попрощались до понедельника.
Я натянула наушники (люблю засыпать под музыку) и легла в постель с мыслями о завтрашней поездке на дачу. Слов не подобрать, как дорого мне это место. Правда, чем старше я становлюсь, тем почему-то реже туда приезжаю. Самое классное, что есть в нашем доме - это старый чердак. Он не захламлён всякими ненужными вещами. На нем нет таинственного сундука с сокровищами или платьями, ожерельями начала прошлого века. Зато там есть незалатанная крыша и пыльный гамак. Мама побаивается заходить на чердак, ссылаясь на домовых и летучих мышей. Я человек, в отличие от мамы, рациональный и во всякую подобную ересь типа домовых не верю. А мышей не боюсь. Тем более, что за все время ни одной не видела. Правда, один раз мне показалось, что из леса к нам в гости на чердак залетал филин. Пока глаза привыкали к темноте, кто-то грустно ухнул в углу, а затем, тихо захлопав крыльями, выпорхнул в разбитое чердачное окно.
В августе я обязательно ночевала на чердаке. Из-за звездопада. Именно это явление, которое чудесно было видно благодаря нашей дырявой крыше, якорем держало меня в летние прохладные ночи на чердаке.
Засыпая, я впервые за несколько вечеров не думала о Саше. Наверное, потому что волноваться не о чем, завтра я, наконец, проведу весь день с ним. Как бы я вечно не ворчала, что он как банный лист, с приходом в наши жизни Лизы все круто изменилось. Я впервые осознала, что мне не хватает общения с Сашей. Как с другом, разумеется. А Саша, похоже, впервые серьёзно влюбился. Потому как до этого, гуляя с другими девчонками, моей компанией он не пренебрегал.
Я уже окончательно проваливалась в сон, из наушников тихо доносилась песня Джеймса Моррисона 'Up'. Мягкий голос пел:
И пусть твое сердце не без слабостей,
Оно не настолько слабо, чтобы не вернуть тебя ко мне.
Никогда не поздно все вернуть назад,
Даже когда все рушится.
Есть только один путь - вверх,
Есть только один путь - вверх, вверх, вверх,
Даже когда все рушится...
***
Осень была настроена решительно: светало поздно, лужи с утра были покрыты тонкой коркой льда, порывистый ветер пробирал до костей. Я сидела в электричке и до сих пор не могла отогреться, стучала зубами. Мы проснулись слишком рано, ехали в почти пустом вагоне, в котором горели яркие лампы. Я смотрела в окно, но из-за тьмы на улице видела только наши отражения - моё растерянное заспанное лицо и клюющего носом Сашку. Стук колёс его убаюкивал. Внезапно мне вспомнилась сцена в электричке из моего любимого фильма 'Москва слезам не верит', когда главная героиня возвращалась с дачи. Я покосилась на Сашину обувь. Как же, поедет этот пижон в грязных ботинках! На Саше красовались чистые белые кроссовки. Идеально белые, даже так. И это несмотря на то, что октябрь выдался очень слякотным. В нашем случае он же Гоша, он же Жора - это я. На мои ботинки лучше не смотреть. Терпеть не могу ухаживать за обувью. И хожу не аккуратно, брызги бывают до самой пятой точки. Я стыдливо спрятала ноги под деревянную лавку.
Наша дача находилась в 100 километрах от города. В очень живописном месте. Когда-то дом принадлежал какому-то важному академику. Но потом этот академик состарился и продал старый красивый дом и небольшой участок моему дяде, маминому старшему брату. Все детство я провела на этой даче. Мне нравилась большая пыльная библиотека, которая осталась от прежнего хозяина, просторная веранда, сказочная кованная калитка, чердак, о котором я уже говорила... Мой дядя, никогда не имевший жену и детей, несколько лет назад переехал в Канаду по работе. А дачу оставил нам с мамой. А мы с ней ещё те дачницы, конечно. Мама предлагала засадить весь участок картофелем и не париться. Однако позже мы решили высадить клубнику и цветы. На этом наши посевные работы закончились.
Когда добрались до места, на перроне уже светало. Лично меня утренний мороз продирал до костей, я посильнее закуталась в шарф, одни глаза торчат. А Сашка вдруг заявляет:
- Обожаю покупать на перронах мороженое! В стаканчике. В этом что-то есть! Тебе взять?
- Ты больной что ли? - ору я, подпрыгивая на месте. Когда выходишь из тёплого вагона с сиденьями с подогревом, на улице колбасит не по-детски.
- Я? Нет!
- Значит, будешь больным! Ты видел, сколько сейчас градусов на улице? К тому же тут мороженое стоит раз в пять дороже, чем в обычном супермаркете!
- Какая же ты мелочная, Зырянцева! И никакой в тебе дорожной романтики, - упрекает меня Саша, доставая кошелёк. - А закалять горло очень даже полезно!
