Я осторожно вошла в барак. На мой возглас: "Есть кто живой?" откликнулся мужчина. Идя на его голос по тёмному коридору, я заглядывала в комнаты, двери которых были открыты, а может, их и не было вовсе. В полутьме виднелись груды каких-то вещей и мебели.
Навстречу мне вышел мужчина лет тридцати. На мой вопрос: можно ли будет переночевать здесь, если понадобится, он благодушно ответил, мол, найдём местечко. Вскоре мы с Тамарой вышли на берег нашего северного Великого озера-моря.
Здравствуй, Ладога! Здесь твой берег для нас привычно каменист, но твой простор непривычно ограничен: слева грядой бухты, а прямо – протяжённым островом. Но остров этот и есть Коневец! До него совсем близко, километра четыре.
Море, солнце, ветерок; остров, на нём едва виден белосиний храм. Ни людей, ни машин. Тишина. Благодать!
Уютно расположившись на бревне, мы принялись за трапезу. Местный хлеб оказался вкусным, а копчёный сиг вкуснейшим. Перекусив, решили пройтись берегом, чтобы найти удобное местечко для входа в воду. Так как всюду были нагромождения камней различной величины от самой маленькой гальки до огромных валунов, то приходилось всё время смотреть под ноги. Мы нашли узкую песчаную полоску берега и с наслаждением осуществили заветное желание – омыли ноги свои в бодрящей ладожской воде.
И вдруг у самой кромки воды я увидела оплывшую церковную свечу. Вот это да!
– Явно привет с Коневца, – убеждённо сказала я и положила её в карман куртки.
На Тамару моя находка никакого впечатления не произвела.
Да и я вскоре забыла о свече. Хотелось пить, ведь, как известно "рыба посуху не ходит". Мы выпили всё, что у нас было: чай, кофе, воду с вареньем. Но этого оказалось мало. И когда мы вышли к подворью, я глазами стала искать колодец. Увы!
Но тут я увидела объявление на окошке барака: "молоко, сметана". Может быть, здесь можно купить молока? На ступеньке крыльца сидел мужчина средних лет и что-то чинил. О молоке он предложил узнать у бригадира подворья, Николая. Тут же поднялся и повёл меня знакомить с ним. Тамара с нами не пошла, осталась во дворе.
В полутёмной комнате под рокотание старенького телевизора двое мужчин сортировали и упаковывали в коробки церковные свечи. Оказалось, что эти свечи здесь и изготавливают, а потом отправляют на остров. Я уже забыла о молоке и стала расспрашивать о быте подворья. Интерес мой был чисто практический. Особо меня интересовал вопрос о нынешних условиях ночёвки для проезжих паломников, – я ещё была под впечатлением рассказа Тамары об их с Ольгой злоключениях на подворье.
– Те, кто по каким-то причинам не смог попасть на остров днём, а ночевать ему негде, приют может найти у нас, – объяснял Николай. – Здесь есть несколько комнат с вполне приличной мебелью. Денег за ночлег не берём и если необходимо, то и едой поделимся, – чем Бог послал.
– И молоком? – вспомнила я.
– Конечно. У нас на подворье своя корова. Можем угостить. Хотите?
– С удовольствием.
– А кто вашу корову доит? – не удержалась я от любопытства.
– Я! Моя мама приезжала в гости и научила меня доить.
В кухне-молочной Николай налил в большую кружку молока утренней дойки.
Молоко было вкусным, жирным и напомнило мне о деревенском лете детства.
– Спасибо! До свидания!
– Там молоком угощают, – сообщила я Тамаре, выйдя на улицу, но она махнула рукой, мол, не хочу.
Пора было возвращаться, и мы отправились на автобусную остановку. Наш автобус пришёл точно по расписанию. Удобно устроившись на передних сидениях мы тут же продолжили обмениваться впечатлениями о наших приключениях. Водитель, худощавый мужчина лет сорока, внимательно слушал нас. Когда же я заговорила о Соловках, он неожиданно включился в наш разговор и поведал о том, что бывал там и не один раз, плавал на белоснежном теплоходе. Мы узнали, что родился и многие годы он прожил в Архангельске, но лет десять назад с семьёй переехал в Приозерск.
Дорога "обратно" как всегда оказалась короче, чем "туда". Вот уже и Отрадное.
Посмотрев расписание на вокзале, мы узнали, что до электрички оставалось минут сорок. Решили сходить в магазин за водой. Путь пролегал мимо автобусной остановки, а там всё ещё стоял наш автобус. Наверно, ждал ту же электричку, чтобы набрать пассажиров. Водитель, увидев нас, обрадовался нам как хорошим знакомым.
– А где тут магазин? – спросила я.
– Да вон на том углу.
– Надо бы водички купить, а то пить хочется, – зачем-то поделилась я, чем вызвала у мужчины неукротимое желание помочь нам. Он тут же предложил угоститься киви – их кто-то оставил в автобусе ещё утром. Не побрезговали и съели по паре штук. Но хотелось – пить! Водитель вмиг достал большую пластиковую бутылку с холодным чаем. Мы не отказались, вынули из рюкзаков свои одноразовые чашки, и выпили по чуть-чуть. Пока угощались, мужчина успел рассказать, что он бывал не только в Соловецком монастыре, но и в других православных обителях.
Времени до электрички оставалось немного. Распрощавшись с водителем автобуса и пожелав ему всяческих благ, поспешили в магазин.
