Много чего планировал на самом деле, едва не лопнул от собственных ожиданий. Мысль о том, что планы такие могут быть не только у него, но и у одного рыжего штурмана арктического флота, упорно отгонял, как пустую, совсем ничего не значащую.
Ерунда.
Сегодня Артём – проходящий элемент в жизни его грёзы. Завтра он – навсегда.
Аэропорт Пулково встретил столпотворением в залах ожидания. Табло пестрело длинным списком самолётов, которые задерживались на шесть-восемь-двенадцать часов, в том числе и в Мурманск. Что дальше – неизвестно.
– Девушка, вы уверены, что рейс в Мурманск вылетит через восемь часов? – донимал он работницу авиакомпании, которая терпеливо отвечала на многочисленные вопросы от лица руководства, приносила извинения, обещала воду и горячее питание, стойко сносила шквал людского недовольства.
– Пока точной информации нет, – вежливо ответила девушка, моргнув пушистыми ресницами.
– Чёрт…
Вадим прошёлся от края до края терминала, не такого огромного, чтобы успеть привести мысли в порядок. И сидеть, ожидая погоды, пока неминуемо приближается восемнадцатое число, как когда-то надвигалась Чаунская губа Восточно-Сибирского моря с тянущимся на ней Певеком.
Через полчаса он садился в собственный автомобиль, заранее оставленный водителем на парковке, чтобы по возвращению начальник мог сам добраться домой – таково было его указание, – не нужны лишние глаза, когда прилетит со Светой.
Ему целый мир не нужен, на самом деле, только Света.
– Мам, – сказал по громкой связи, ловко лавируя в тесном потоке машин. – Какое-то время меня не будет на связи, не пугайся, пожалуйста.
– Что случилось? Где ты? – обеспокоенно спросила та, совершенно точно в уме перебирая всевозможные страшные сценарии от неизлечимого заболевания до похищения бандой бандитов или гуманоидов.
– Еду в Мурманск, нелётная погода. На трассе Кола нет связи, ты знаешь.
– С твоей рукой? За рулём? Ты с ума сошёл! Врачи сказали – реабилитация не менее полугода!
– Ничего страшного, дорога хорошая, машина тоже. Лучше приготовься к встрече с будущей невесткой, – улыбнулся он, скользнув взглядом по навигатору.
Всего-то пятнадцать часов, и он в Мурманске.
– Какой ещё невесткой?
– Моя будущая жена – твоя будущая невестка. Я познакомился с девушкой на ледоколе, помнишь, я говорил тебе?
– И что? Прошло море времени, со сколькими девушками ты успел познакомиться после? Что ты знаешь о ней?
– Ни с кем я не знакомился, – засмеялся Вадим, впервые в жизни отмечая, что такой ответ звучит гармонично, правильно звучит. Обычно продолжительное отсутствие женщины в его жизни вызывало невольное раздражение. – Её зовут Света, она врач, родилась и живёт в Хакасии, в Аскизском районе, – выдал всё, что знал, информация у него была скудная…
Он мог бы навести миллион справок, но зачем, если всё решено?
Света расскажет сама, он всё увидит своими глазами – так лучше, чем через службу собственной безопасности. Было что-то непорядочное, низкое – узнавать через третьи руки о жизни той, с которой собрался прожить жизнь. Возможно, он слишком наивен, легкомыслен для человека его положения и состояния, но именно так он считал, и мнения своего менять не собирался.
– И?
– И мне достаточно, – ответил он, продолжая широко улыбаться.
– Весь в отца, – в тон ему ответила мама. – Будь осторожен, везя ко мне мать моих будущих внуков.
Удивительно, он успел, успел!
На Коле редко случаются пробки. Трасса вьётся гладкой лентой сквозь живописные Карельские леса, и приводит ровно в город, славящийся Северным военно-морским флотом и северным сиянием.
На территорию порта Коляде Вадиму Максимовичу попасть не проблемой не было, уже через пятнадцать минут, как его автомобиль припарковался у ворот порта, пропуск был готов.
Огромные борта атомного ледокола возвышались над полупустым причалом. Ледяная, тёмно-серая, смурая вода Баренцева моря металась между металлом и бетоном, превращаясь в пену.
Дежурный у трапа, после того как вытолкал Коляду взашей, сообщил, что прошлый экипаж сошёл на берег вчера. Расписание есть, но весьма условное, зависит от ледовой обстановки и погоды. Они тоже должны были только сегодня выйти на вахту, а уже готовятся к выходу в море. Надвигается циклон.
Форс-мажор, слышал уважаемый такое слово?
Уважаемый слышал, но что теперь делать?
Дорога в Абакан заняла каких-то шестнадцать часов перелёта с пересадкой в Москве.
Рука к концу полёта буквально отваливалась, обезболивание перестало помогать ещё в Шереметьево. Билетов в бизнес-класс на ближайший рейс не нашлось, эконом же был настолько экономом, что лоукостер из Певека вспомнился, как просторный авиалайнер.
Но какое это имело значение, если на кону стояла не любовь, а сама жизнь.
– Вадим Максимович, счастлив, счастлив видеть!
Навстречу Вадиму, когда тот вышел в зал аэропорта Абакана, спешил невысокий мужичок в видавшем виды костюме-тройке. Невольно вспомнилась шутка, что у нормального мужика есть только один пиджак, со времён выпускного.