Ваш отец попросил господина Путилова, которому вы приготовили столь ужасную участь, и тот уже за свой счет отправил вас учиться на горного инженера. Вот только и там получить профессию у вас не получилась. С трудом вы доучились до третьего курса, а потом вас исключили за попытку изнасилования одной из студенток. Дело как-то замяли, родители девушки не захотели огласки, а вы тем временем, поболтавшись без дела, попытались ограбить банк, а затем почтовый мобиль, перевозящий довольно большую сумму денег, предназначенных на выплату пенсий военным пенсионерам, проживающим в одном из интернатов. Попытки были неудачными, но от преследования вы скрылись, а там уже вас подобрали ваши английские друзья. Быть может, из-за неудач с дамами вы один из первых, еще не разработав программу будущего устройства жизни в России, провозгласили грядущую эру свободной любви, объявив, что каждая женщина должна принадлежать любому мужчине, который ее пожелает и она не имеет права ему отказать в близости? Вы также заявили об отмене института семьи и о том, что любой мужчина имеет право жить с любым количеством женщин, а женщины могут сожительствовать с другими женщинами, как, впрочем, и мужчины с мужчинами. Вы в своих будущих мечтах не думали о том, как будете налаживать жизнь в стране, которую были намерены залить кровью, разрушить в ней управление и производство, но уже планировали выбросить на помойку все нравственные нормы и устои, по которым мы жили века. Вы хотели только власти, денег и безнаказанности за свои грязные дела. Вам даже не приходила в голову мысль о том, что любая власть — это в первую очередь ответственность.
Когда-то мы уже проходили такую историю, но для вас это не стало уроком, также, как и для ваших друзей из другого государства.
А теперь скажите мне кто-нибудь. — обратился Император к остальным подсудимым. — Кто-то из вас думает иначе? У кого-то мелькала хоть крошечная мысль сделать что-то лучше, чем делает нынешняя власть? Может быть, скажете вы, Раевич, тоже нигде никогда не работавший, единственный сын небедного аптекаря из Бердичева? Или вы, Вольский, сын военного, вечный студент?
Ни один из тех, к кому обращался Император, не поднял головы и не ответил на его вопросы.
— Благодарю вас, господин Главный судья. — устало сказал Годунов. — Я узнал все, что хотел.
За судебным процессом жители Российской Империи могли следить не только по газетным отчетам. Во всех крупных городах были установлены огромные экраны, на которых чародейские кристаллы отражали все, что происходило в зале суда. Толпы людей наблюдали за тем, что происходит в зале суда, переговариваясь, порой ругаясь, слушая подсудимых, морщась. Некоторые смотрели с такой болью на лицах, что сразу было понятно — это близкие подсудимых. Никто не бросался утешать их, хотя кто-то смотрел с сочувствием и сожалением, однако же большинство отходили подальше и вокруг этих людей образовывалось пустое пространство, словно они были заражены какой-то опасной болезнью. Тихий русский мат слышался в толпе, когда Император задавал вопросы подсудимым, кто-то с ужасом ахал, кто-то плевался, приговаривая:
— Откуда только такие выродки берутся? Ведь их матери титькой кормили, воспитывали как-то. Чего им не хватало?
— Ага, чужих баб им подавай! Да мы таких хотельщиков на вилы подымем! Хотелки-то им пообрываем!
Смотрела судебное заседание на экране во дворце и Государыня Екатерина Алексеевна. Она не могла наблюдать за ним постоянно, требовали ее заботы дети, необходимо было уделять внимание дворцовым делам. Но речь Императора она смотрела от начала до конца. Она уловила его недоумение и боль и приняла ее, как свою собственную. Какими бы не были Годуновы — жесткие, властные порой до самодурства, они все, каждый из них, свои жизни отдавали служению Отечеству. Изо дня в день, из года в год они строили, развивали образование своих подданных, заботились о здоровье людей, о том, чтобы жить в Державе было безопасно. Даже в самые тяжелые далекие времена при Годуновых не было голода, а уж чиновничий беспредел они задавили сразу и на корню еще в первое время своего управления жестким контролем и быстрой казнью особо зарвавшихся бояр.
Вечером, когда Император вернулся во дворец, его ожидали горячая ванна и ужин.
Екатерина, уложив детей, вернулась в гостиную, где ее муж стоял возле окна, вглядываясь в ночную темноту. Она подошла к нему, положила ладони ему на плечи и тихо произнесла:
