К середине дня сестра еще не давала о себе знать, и меня начали посещать мысли, что наше робкое примирение было всего лишь побочным результатом горя. Видимо, ничего не изменилось. Последняя серия «Пересмотра» пробудила во мне нестерпимое желание поговорить о маме с кем-нибудь, кто ее помнил, но звонить сестре я не желала — боялась ее знаменитого норова, боялась и тех вопросов, которые поднял подкаст. Я уже почти убедила себя в том, что вчерашний разговор ничего не значил, когда Лани позвонила и пригласила нас с Калебом на ужин.
Я радовалась присутствию Калеба: одно дело обнимать сестру в нашей бывшей комнате, и совсем другое — поглощать полноценный ужин в доме Лани, с ее семьей. Я не проводила так много времени в одном помещении с Лани с тех самых пор, как она в семнадцатилетнем возрасте съехала из тетиного дома.
Мы поднялись на новенькое крыльцо в маленьком особнячке Лани и Адама, расположенном возле загородного клуба; Калеб взял меня за руку, и я с благодарностью сжала его ладонь.
Двери открыла сестра в фартуке, призывающем «Поцеловать повара», я в изумлении вытаращила глаза. Представлять, что Лани живет в этом доме с панорамными окнами и ухоженными лужайками, было странно, но видеть ее в незатейливом фартуке и с крупинкой рубленого чеснока на щеке — еще страннее. Женщина, которая стояла передо мной и улыбалась приветливой напомаженной улыбкой, не имела ничего общего с той сестрой, которая запиралась от меня в нашей комнате и курила там травку. Женщина эта не имела ничего общего и с той сестрой, с которой я росла и которой нашептывала во тьме свои секреты.
— Спасибо, что пришли. — Лани обняла нас по очереди.
— Спасибо за приглашение. — Я протянула бутылку красного вина.
— Благодарю. — Лани мельком глянула на подарок. — Входите. Я заканчиваю готовить ужин, а Адам в магазине — мы забыли купить помидоры для салата.
Обстановка гостиной почти в точности имитировала гостиную в родительском доме Адама. То ли первоначальная миссис Айвз занималась тут оформлением, то ли новая миссис Айвз послушно следовала советам свекрови. Стены неброского серо-коричневого цвета, мебель в тон, тщательно разложенные повсюду декоративные подушки для акцента. Посреди комнаты, на ковре, заваленном яркими пластмассовыми детальками, сидела Энн. При нашем появлении она подняла взгляд и сообщила:
— Я пекла с мамой рогалики.
— Здо́рово, — энергично кивнула я. Как, интересно, нужно разговаривать с восьмилетними девочками? — Ты наверняка ей очень помогла.
Калеб, не страдавший комплексами по поводу общения с детьми, заметил:
— Сколько у тебя лего!
— Я строю город. — Энн указала на небольшие островки скрепленных деталей и пояснила: — Тут больница. Вот школа. А это будет небоскреб.
— Грандиозно. — Калеб опустился на пол и поджал под себя ноги. — Мне нравится. Можно, я помогу?
Девочка кивнула и подвинула к Калебу детали.
— Веди себя хорошо с дядей Калебом, — велела Лани дочери, увлекая меня в кухню. Мне же она сказала: — Он ей понравился. Нам с Адамом в лего играть не разрешается.
Я посмотрела, как Калеб увлеченно обсуждает с Энн планы строительства, и улыбнулась.
— Калеб много работает с детьми. Они к нему тянутся.
— Он ведет себя непринужденно. — Лани поставила вино на высокую тумбу и достала кувшин чая со льдом. Наливая мне напиток, добавила: — Хороший будет отец.
— М-м-м, — уклончиво промычала я.
Я никогда не позволяла себе думать о детях, или браке, или других прелестях будущего: постоянно ждала, что Калеб меня бросит. Теперь же — когда он не только узнал правду о моем прошлом, но и доказал свою любовь, — наверное, ничто не мешало мечтать. Однако я пока не была готова открываться перед сестрой.
Лани неверно истолковала мою неуверенность и погладила меня по руке.
— А ты станешь хорошей матерью.
Руке стало тепло от этого прикосновения. Давно забытое чувство — а ведь когда-то я воспринимала тело Лани как продолжение собственного. Душа рвалась на части, меня раздирали противоречивые чувства: боль от прошлых предательств и надежда на воссоединение в будущем. Я не сумела выразить все это словами и стала со смехом рассказывать Лани, как однажды в книжном магазине меня обязали председательствовать на детских чтениях, как дети учуяли мой страх и перестали обращать на меня внимание и как мероприятие свелось к бросанию пирожных и диким воплям.
Когда я закончила рассказ, в кухню вбежала Энн с конструкцией из лего. Лани похвалила дочь и передала загадочный объект мне (с подсказкой, что это машина «скорой помощи»), я тоже выразила восторг, и Энн ускакала в гостиную.
Лани смотрела вслед девочке с нежной улыбкой. Я никогда не видела на лице сестры подобного выражения.
— Чудесный ребенок, — проговорила я.
— Спасибо, — вновь улыбнулась Лани. — Знаешь, кого она мне напоминает? Тебя.
— Меня? Нет. Она похожа на тебя, как две капли воды.
Лани отвесила мне шутливый шлепок.
