— Ну, не могу поручиться, что она совсем не спала. Лани двое суток не ложилась в постель. Я вставал посмотреть, где она, — Лани была в своем кабинете, рисовала.
Несмотря на очевидное беспокойство Адама, я улыбнулась.
— Ей это всегда удавалось. Лани прирожденный художник.
Он кивнул.
— Согласен. Я уговаривал ее давать уроки рисования в клубе. Но не в том суть, Джози. Лани не спит, и я переживаю.
Я прикусила губу — вспомнила, как отец говорил почти то же самое о маме. Впервые я услышала это примерно в возрасте Энн. Мама начала в шесть утра пылесосить коридор наверху и разбудила нас с Лани, а мы пожаловались папе.
— Будьте терпеливы с мамой, — посоветовал он. — У нее сейчас сложный период. Она не спит, и я за нее немного переживаю. Но если мы все будем относиться к ней очень-очень по-доброму, то мама скоро вновь сможет спать.
В последующие годы она часто страдала приступами бессонницы, причем уснуть в такие периоды даже не пробовала. Мы спускались завтракать, а мама сидела на том же месте, что и накануне, в том же наряде — писала в дневнике или читала. Потому-то она и одолела «Анну Каренину» много раз.
— Что мне сделать, Адам?
— Не знаю. Я просто надеялся, вдруг у тебя есть какие-нибудь идеи. Лани порой срывается… ну, становится немножко нервной. Обычно это проходит за пару дней, а сейчас она на взводе несколько недель, с начала подкаста. — Адам переступил с ноги на ногу, опять беспокойно покосился в сторону кухни. — Из ее рассказов я понял, что у вашей мамы были похожие симптомы. Вдруг…
— Лани — не наша мать! — оборвала я. — Она ходила к врачам?
— К целой куче. Я уже в отчаянии.
В глазах Адама читалась боль, и на душе у меня чуть потеплело, несмотря на обстоятельства.
— Не знаю, что делать, — продолжал он. — Со мной она говорить отказывается. Мол, нечего обсуждать. Только с каждым новым выпуском подкаста становится все издерганнее.
— Это должно скоро закончиться, — заметила я. — Подкаст не может длиться вечно.
— Твою сестру нужно спасать. Она разрушается, Джози.
В мысли вновь закрались назойливые сомнения, рожденные подкастом. «Пересмотр» оказался трудным для всех нас, но, если он и правда повлиял на Лани столь сильно, как утверждает Адам… Значит, она испугалась? Поняла, что Поппи Парнелл до чего-то докопалась?
— Адам, — осторожно начала я, — помнишь, мы с Лани на днях поссорились? Так вот, это случилось из-за подкаста.
— То есть? — напрягся он.
— Я начинаю склоняться к мысли, что в теории Поппи есть доля правды, — сообщила я почти шепотом. — Как думаешь, не ошиблась ли Лани насчет Уоррена?
В глазах у Адама вспыхнуло чувство вины. Выходит, подкаст зародил сомнения не только во мне.
— Не надо, — тихо сказал он. — Если еще и ты… Не надо. Это ее убьет.
— Только между нами…
— «Между нами» ничего нет, Джози. Больше нет.
— Что вы тут делаете? — неожиданно раздался голос Лани.
Я повернулась к ней, щеки вспыхнули, в голове закружились корявые фразы-извинения.
— Ничего, — с удивительной легкостью соврал Адам. — Помогаю Джози искать салатницу.
Лани с подозрением прищурилась.
— Джози сама найти не в состоянии?
— Не-а, твоя сестрица слепа, как летучая мышь.
Лани уставилась на меня.
Только тут я заметила у нее на внутренней стороне руки глубокий порез чуть выше запястья. По бледной коже струйкой стекала темная кровь.
— Боже мой! — воскликнула я. — Лани, что с рукой?
Она с непроницаемым видом посмотрела на рану.
— Нож соскользнул.
— Господи, Лани, ничего себе «соскользнул»! — ахнул Адам. — Пойдем-ка перевяжем.
Она кивнула и позволила ему увести себя из столовой. Я взяла с полки салатницу, побрела следом. Руки и ноги дрожали.
Мы ужинали на заднем крыльце, как и хотела Лани, ели салат, спаржу и жареного цыпленка, любовались тем, как солнце опускается за соседние дома. Я внимательно наблюдала за сестрой, и мне было тревожно: когда никто на нее не смотрел, она нажимала пальцем на бинт и улыбалась. Что произошло в кухне? Действительно ли нож соскользнул сам? Или Лани порезала себя специально? Неужели Адам прав, и она действительно разрушается?
Несмотря на неудачное начало, дальше ужин протекал в приятной атмосфере. Энн продекламировала стих, который написала для школы. Лани оказалась очаровательной хозяйкой. Адам начал объяснять Калебу, как в Элм-Парке устроен рынок жилья. Калеб бодро кивал и задавал вопросы по существу, хотя совершенно не интересовался недвижимостью. В разгар беседы Лани потянулась к открытой бутылке с вином. Адам, и глазом не моргнув, небрежно отодвинул бутылку подальше от жены. Движение было настолько ловким, что Калеб, в отличие от меня, ничего не заметил. Я посмотрела на сестру и только тут обратила внимание на ее бокал — не просто пустой, а чистый. За весь вечер Лани не выпила ни грамма вина. Я не могла вспомнить, пила ли она дома у тети после похорон.
— Еще цыпленка? — жизнерадостно предложила мне Лани.
И не проявила ни малейшего недовольства по поводу того, что Адам контролирует ее отношения со спиртным.
