Ты спишь? полностью

«О любимых людях нужно заботиться, — сказала она. — Иначе их можно потерять».

Я не позаботилась о своей сестре. Тот ночной звонок был криком о помощи, а я его проигнорировала. Я целых тринадцать часов ничего не предпринимала, а моя сестра тем временем рассыпалась на кусочки. Адам предупредил — Лани хрупкая, — а я пошла на поводу у своих обид десятилетней давности и не помогла ей.

— Ты как? — спросил Адам, отпирая входную дверь. — Бледная что-то.

Я покачала головой и села на ступеньку крыльца.

— Я не могу войти, Адам. Вдруг она?..

Я похолодела и крепко зажмурилась, отгоняя кошмарные картины безжизненного тела сестры.

Адам вздохнул и опустился рядом.

— Тебя очень долго здесь не было. Ты просто забыла, на что способна Лани.

— Хочешь сказать, это просто розыгрыш?

— Нет. Конечно нет. Но исчезнуть — вполне в ее духе. Месяца два назад я вернулся с работы и обнаружил запертую дверь и Энн на крыльце. Лани не забрала дочь из школы, и Энн сама пришла домой. Лани не отвечала на звонки, никто не знал, где она. Наконец в восемь вечера Лани явилась — глаза стеклянные… Знаешь, где она была? В библиотеке. Меня три часа трясло от паники, я обзванивал больницы, а Лани целый день читала «Унесенных долбаным ветром»! — Адам покачал головой. — Сейчас все по-другому, знаю. Она уже несколько недель сама не своя из-за подкаста, а тут еще такое письмо… Я лишь хочу сказать — не нужно сразу предполагать худшее.

— Господи, надеюсь, ты прав.

— Вот что. — Он встал. — Я осмотрю дом, хорошо? Ты пока позвони тете и выясни, не рассказала ли Энн чего-нибудь еще. А потом обменяемся информацией.

Я кивнула, сдерживая слезы. Я не позаботилась о сестре. Оставалось надеяться, что сделать это еще не поздно.

За несколько часов мы с Адамом в поисках Лани прочесали весь город. Поговорили с работниками пончиковой (Энн они вспомнили, а Лани — нет). Обыскали парк, спортзал и библиотеку. Адам проверил кредитку жены, и мы съездили на заправку, где эта кредитка использовалась, показали фотографии Лани — вдруг ее видели, вдруг она говорила кому-нибудь, куда едет. Никто ничего не вспомнил. Адам обзвонил всех, кого сумел, я изучила каждую запись в «Твиттере» с хэштегом #Пересмотр. Пусто.

Около девяти вечера мы вернулись к дому Адама, измученные и оцепенелые. Одолели ступени крыльца, я потянулась к дверной ручке — и застыла. У меня перехватило дыхание от внезапного воспоминания — Лани в дурацком фартуке открывает двери. С тех пор, как сестра обнимала меня на этом самом пороге, прошло лишь несколько дней. Куда она пропала?

— Я был уверен, что мы ее найдем, — глухо произнес Адам.

— Найдем обязательно, — неубедительно отозвалась я.

— Может, она вернется домой.

От надежды, прозвучавшей в его голосе, мне стало больно: я тоже целых двенадцать лет лелеяла надежду, ждала, что мама вернется. Однако напоминать Адаму о схожести ситуаций было выше моих сил, и я вошла в дом.

В гостиной обнаружилась Эллен — она по-турецки сидела на полу и листала телефонный справочник.

— Привет. Ты что здесь делаешь?

— Изучаю, не отметила ли Лани каких-нибудь телефонных номеров. — Эллен нахмурилась в ответ на мое удивление. — Не смотри на меня так. Хоть я с твоей сестрой и в контрах, но смерти я ей не желаю. Боже мой.

— Вернулись! — В комнату вошел Калеб. — Есть новости?

— Нет. — Я сокрушенно покачала головой. — А у вас?

— Увы, любимая, — ответил он мне, а Адаму сообщил: — Амелия укладывает Энн спать.

— Отлично, спасибо, — кивнул тот. — Энн расстроена?

— Пока нет. Она по-прежнему думает, что это все часть приключения.

— Бедняжка. — Эллен прижала ладонь к груди.

— Мы искали повсюду, — пожаловалась я. — Лани никто не видел. Не понимаю. Не могла же она просто исчезнуть!