Тетя заказала китайской еды на целую армию: курица в кисло-сладком соусе, говядина с брокколи, свинина в кунжуте, сладкий жареный «цыпленок генерала Цзо», овощи ло-мейн, многочисленные мисочки с супом, горы яичного рулета, жареных пельменей-вонтонов и бескрабовую закуску краб рангун. Мы собрались за столом и разложили угощение по тарелкам. Правда, никто к нему толком не притронулся. Нормально поела лишь ни о чем не подозревающая Энн. Пузырь стащил краба рангуна и жадно слопал его в углу.
— В таких делах нужно время, — откликнулась Эллен. — Она в надежных руках. Лучшего адвоката по уголовным делам, чем Алек Грин, во всем штате не найти.
Я распаковала печенье с предсказанием, методично разломала на кусочки. Оптимизма Эллен я не разделяла. Прошло двенадцать часов с тех пор, как Лани увезли в полицейский участок; шесть часов — как Адам назвал бредом предположение, будто она остается там по собственной воле; и час — как Алек Грин, рекомендованный Питером адвокат, прибыл в Элм-Парк и устроил совещание с Адамом у того дома. Насколько я знала, ни Адам, ни Алек до участка пока не доехали.
— Может, не стоило вызывать адвоката по уголовным делам? — Морщины у тети на лбу стали глубже. — Вдруг это сочтут доказательством ее вины?
— Соглашаться на полицейский допрос без адвоката не должен ни один человек! — властно заявила Эллен. — Особенно, если он указал место, где тринадцать лет хранилось орудие убийства.
Я развернула предсказание, спрятанное в печенье: «Правда подарит тебе свободу». Ишь ты, избитая фраза под видом предсказания судьбы? Возмутительно! А в нынешнем положении — еще и оскорбительно! Внутренне клокоча, я изорвала бумажку на мелкие кусочки и зарыла их в свою нетронутую порцию риса. Калеб сжал под столом мое колено.
— Кошмарный сон какой-то, — пробормотала тетя. — Каждый раз одно и то же: вот вроде бы все, мы опустились на самое дно, дальше падать некуда, — и обязательно происходит что-нибудь еще страшнее… Лани утверждает, будто Эрин…
Тетя А. горько всхлипнула. Я погладила мягкое плечо. Больше всего на свете мне хотелось заверить ее, что все будет хорошо, успокоить, как часто успокаивала меня в прошлом она сама. Только я не могла сказать, что все действительно будет хорошо, не могла даже представить такого варианта развития событий. Мне оставалось одно — всем нам оставалось одно: надеяться.
— Разве это возможно? — глухо проговорила тетя сквозь слезы и крепко сжала мою руку. — Я всегда боялась за вашу маму, переживала, что она опасна для себя самой… Мне и в голову не приходило, будто Эрин способна причинить вред кому-нибудь другому. Тем более вашему отцу. Она так сильно его любила!
— Видимо, не так уж и сильно, — мрачно заметила Эллен. — Выстрел в затылок — странный способ выразить любовь.
— Эллен Морин! — гаркнула тетя. — Ради бога, имей уважение!
Эллен пристыженно опустила взгляд.
— На этой ноте, — вмешался Калеб, резко отодвинув стул, — я начну убирать со стола.
Я встала помочь, но Калеб ласково усадил меня обратно, отнес тарелки с почти не тронутой едой на кухню, вернулся за полными коробками с китайским угощением. Эллен пробормотала матери извинения, а Энн сунула Пузырю еще один кусочек краба рангуна. В другой день тетя отчитала бы внучку за кормление старого кота жареной пищей, однако сегодня, когда Лани сидела в полицейском участке, будущее ее было туманно, и над нами висел призрак ее ареста, — сегодня тетя А. лишь поморщилась.
— Когда вернется мама? — неожиданно спросила Энн.
— Скоро, — надтреснутым голосом солгала тетя.
Сглотнула слезы и ради малышки попыталась напустить на себя беззаботный вид. От Эллен это не укрылось. Она сочувственно пожала материнскую руку и с наигранной веселостью предложила Энн поиграть наверху в «салон красоты». Я вспомнила презрение, с которым Лани относилась к озабоченности Эллен своей внешностью. Интересно, как бы она среагировала на то, что ее восьмилетнюю дочь хотят приобщить к лаку для ногтей и к туши для ресниц?.. Энн, конечно, радостно согласилась. Она побежала к лестнице, тетя благодарно кивнула дочери, та в ответ поцеловала мать в макушку.
Когда Эллен с девочкой ушли наверх, тетя повернулась ко мне.
— Возможно, Лани ошибается, правда? Даже более чем возможно. Она была совершенно уверена насчет Уоррена Кейва. Если она обозналась однажды, значит, могла обознаться опять?
— Не исключено, — пробормотала я.
Мне хотелось сказать тете, что она права, что Лани, ясное дело, обозналась, что многолетнее употребление наркотиков проело дыры в ее сознании и повредило память. Что, конечно же, наша мама — тетина сестра — не совершала того ужасного преступления, в котором ее обвиняет Лани. Конечно, моя сестра ошибается… Однако я лично читала строки, написанные мамой в руководстве ОЖС. Лани не ошибалась, теперь уже не ошибалась.
— Этого не может быть, — упрямо простонала тетя.
