— Привет! — тут же заулыбался Кадзуя.
— Ага, — пробурчала она в ответ, оглядела нас обоих и заняла свое место.
Полагаю, дымка, которую она видела за нашими спинами, уже совсем сгустилась.
— Куросэ-тян, напомни, во сколько мы завтра встречаемся?
— В девять утра на станции.
— Точно! Принял.
Уточнив детали завтрашней встречи, Кадзуя закрыл крышку ноутбука. Возможно, сегодня мы в последний раз собрались все вместе в кабинете. Меня грызла острая тоска, и я бы хотел еще немного вот так посидеть, но друг спрятал ноутбук и поднялся на ноги.
— Пора мне. До встречи!
Я лишь беспомощно проводил его взглядом. На миг я увидел в нем Акари, и сердце пропустило удар: душу пронзила та же боль, как когда девочка села в автобус.
— Это Кадзуя написал? — спросила Куросэ, указывая на конверт передо мной.
— Да. А что?
— Дай-ка почитать. — Она вытянула длинную, тонкую руку, сцапала рукопись и вытащила ее на свет. Молча села за чтение.
Я, в свою очередь, начал новую книжку.
Где-то через полчаса я услышал сдержанное шмыганье. Кажется, Куросэ дочитала, и теперь у нее по щекам катились слезы.
— Ты чего? Неужели настолько растрогало? — спросил я, забирая у нее рукопись, и девушка чуть заметно кивнула.
Рассказ, конечно, душещипательный, спору нет, но не до слез же!
— Просто сразу вас двоих вспомнила… — прорыдала она, размазывая слезы. — Вот бы ты тоже, как главный герой…
— Не. Я сильно сомневаюсь, что в жизни все будет так просто.
— Так, значит, завтра отсидишься дома? — Куросэ недовольно на меня зыркнула.
Вместо ответа я поднялся с места:
— Мне пора. Удачи завтра.
— Ты уже домой? Неужели ты правда бросишь Кадзую-куна на произвол судьбы?
— Просил же помягче выбирать слова… Я его не бросаю, я его провожаю. Из дома.
Вслед мне, стоило коснуться двери, полетело:
— Бесхребетный! Бестолочь!
— Говори что хочешь, — огрызнулся я, заткнул уши и вышел.
А то я сам не знаю, что я трус и толку от меня никакого. Мне страшно. Страшно увидеть, как не станет моего лучшего друга. Но, поскольку я трусливая и бестолковая душонка, мне его все равно не спасти.
Всю ночь я так нормально и не сомкнул глаз. С самого пробуждения вернулась и моя новая постоянная спутница — головная боль. Едва перевалило за пять утра. Меня не только голова мучила: весь организм, казалось, сломался, и даже выползти из постели стоило мне больших трудов.
Утро первого декабря выдалось морозное, и, раздвинув шторы, я обнаружил, что снаружи чуть порошит.
— В такой день — и первый снег… — пробормотал я под нос.
Не то чтобы землю замело. Снежинки порхали в воздухе, а осев на дорогу, тут же таяли.
Я забрал конверт с рассказом со стола и присел на кровать. Я перечитывал его вчера весь вечер и теперь продолжил. Раз за разом листал рукопись, пока листы совсем не смялись.
«Все-таки, — в который раз подумал я, — мне не стать таким, как главный герой».
Мы с ним в чем-то похожи, но кое в чем радикально отличаемся.
А именно — ему хватает смелости на первый шаг. Некоторые жизни я бы спас, если бы только не застывал на месте от нерешительности. Лучше бы моя сила досталась какому-нибудь справедливому человеку.
Наконец я убрал помятые листы обратно в конверт и вернул его на стол.
Шел девятый час. Если предположить, что Кадзуя погибнет в аварии, то самый опасный момент — когда он будет добираться на место встречи.
Мне внезапно живо представилось, как его сбивает машина. В ушах завизжали шины. Я увидел, как взлетает обмякшее, будто тряпичное, тело. Даже почувствовал запах крови так явственно, что меня чуть не стошнило. Слишком ярко пылала перед глазами картина, которую я увидел въяве всего месяц назад, только вместо Саяки перед мысленным взором вставал Кадзуя. И все же… раз такая ему на роду написана судьба, то ничего не поделаешь. Я успокоил себя все теми же словами, переоделся и вышел погулять, чтобы развеяться.
Под снежком я добрался до станции. Интересно, Кадзуя еще жив? Раз они договорились встретиться в девять, то он, скорее всего, как раз вышел из дома. Может, Куросэ его даже поджидает в засаде.
Я вышел на платформу и вскоре сел в поезд. Устроившись на свободном месте, проверил часы. Уже девять. Как они там, встретились? Куросэ бы, наверное, написала, если бы что-то пошло не так. Значит, наверное, пока все в порядке. Сколько я себе ни напоминал, что меня это все не касается, мысли упрямо возвращались к друзьям.
Вышел на нужной станции и пошел к бабушке в больницу, а то я совсем бросил ее с тех пор, как увидел цифры. Хотелось поговорить еще хоть раз напоследок.
По дороге я посматривал то на часы, то на экран телефона: вдруг что-то написали? Наверное, они уже шли в кинотеатр.
Вскоре после цветочного магазина показалась и больница. Самая большая в городе — говорят, из некоторых палат даже видно летний фестиваль фейерверков.
В коридорах, несмотря на будний день, царило давящее на нервы оживление, и я постарался как можно скорее прорваться к лифту.
В комнате отдыха на четвертом этаже несколько пациентов смотрели телевизор и болтали. Честно говоря, шум меня раздражал.