Девушку, которая тут постоянно рисовала, я не увидел. Ей тоже остались считаные дни. Наверное, бедняжке уже не до рисунков. Я пошел дальше, к бабушкиной палате.
Бабушка, разумеется, читала очередную толстую книжку. Две цифры — 83 — колебались над ее головой, не давая отвести от них взгляд. Ну и черт с ними.
— Какие гости! Устраивайся, — привычно улыбнулась бабушка, когда меня заметила.
— Привет. Что читаешь?
— Английское фэнтези. Очень интересно, дам тебе почитать, когда закончу.
— Угу, спасибо, — ответил я, но голос плохо слушался: мне не суждено прочитать эту книгу.
— Вот, угощайся. — Как обычно, бабушка предложила мне печенье. У меня с самого утра во рту маковой росинки не было, так что я с готовностью взял три штучки. — Погоди-ка, а сегодня разве выходной? Как же школа?
— У нас годовщина ее основания.
— Вон оно что.
Даже во время разговора я то и дело косился на телефон. И каждый раз облегченно переводил дух: Куросэ все еще не писала.
Минут через двадцать я решился задать бабушке вопрос, которым в последнее время всех мучил:
— Бабуль, слушай. Скажи, зачем ты прожила жизнь?
— Что это вдруг за вопросы такие? — неловко улыбнулась она, как всегда, когда я капризничал.
— Ну то есть в чем для тебя смысл жизни? — уточнил я, поняв, что слова подобрал дурацкие.
Она у меня все-таки долго прожила. Я надеялся, уж ее-то ответ отзовется у меня в груди.
Я явно застал ее врасплох, но она все-таки ответила:
— Дай-ка подумать… Сложно сказать. Мне кажется, такие вещи понимаешь уже на пороге смерти.
— Как-как?
— Ты не ослышался. В последние мгновения. Надеюсь, ты тоже проживешь полную жизнь без сожалений, — ответила она не совсем то, что я хотел от нее услышать, но зато в своем стиле.
Вот только я доживаю последние дни, и на пороге смерти мне предстоит много в чем раскаиваться.
— Еще я, кроме всего прочего, живу ради твоих визитов.
Мне вдруг вспомнились слова покойного менеджера Кимуры: «Ради себя — тоже ради других». Когда меня не станет, у бабушки окажется на одну причину меньше жить. Меня мало заботило, что я умру, но вдруг захотелось хотя бы пережить бабушку.
— Кстати, твой дедушка у меня как-то спрашивал то же самое, — припомнила с теплой улыбкой бабушка, пока я молчал.
— Что он был за человек? — вдруг полюбопытствовал я.
Мама постоянно говорила, что он был упрямый и неусидчивый. Я его видел разве что на фотографиях и подробно никогда не спрашивал о нем.
— Он у тебя был настоящий герой.
— Герой? — Словечко, которое использовала бабушка, мало вязалось с тем образом, который у меня успел сложиться, и от неожиданности я переспросил.
Все с той же мягкой улыбкой она продолжила:
— Твой дедушка спас несколько человек. Про него даже в газетах писали.
Сердце застучало.
— То ребенка тонущего из воды вытащит, то не даст одному человеку прыгнуть под поезд. И постоянно такие истории с ним случались.
— Ого! А мама говорила, что он был себе на уме, и я как-то даже не думал…
— Хи-хи. Он постоянно перекраивал планы, иногда прямо на ходу. Загадочный был человек.
Чем больше я слышал, тем сильнее убеждался в своей теории. Получается, я унаследовал эту силу от него. Только, в отличие от меня, он свои способности использовал во благо и без малейших колебаний.
— Незадолго до свадьбы тоже был случай. Мы сели в автобус, и вдруг ему что-то взбрело в голову, он устроил большой шум и велел всем немедленно выходить. Я его послушалась и сошла на ближайшей остановке, а остальные не обратили внимания. Сразу после этого случилась авария, пять человек погибло.
— А дедушка?..
— Сильно поранился, его госпитализировали, — грустно объяснила она, сжимая руки на груди.
Думаю, та авария была страшнее, чем я даже могу себе представить.
Бабушка закашлялась, и я погладил ее по спине:
— Все хорошо?
— Да, я в порядке.
Она устало опустилась на койку и закрыла глаза.
Так и вижу, что там произошло. Дедушка увидел цифры у людей в автобусе и попытался всех их вывести по возможности. Но ему мало кто внял, и в итоге они угодили в катастрофу.
Я восхищенно вздохнул. Попытался представить, как бы я поступил на его месте. Это нетрудно: если бы я как-нибудь по пути в школу зашел в автобус и увидел там нули над головами пассажиров, то пулей выскочил бы наружу. Тут же нажал бы кнопку с требованием остановки, бросился водителю в ноги — все что угодно, лишь бы поскорее открыл дверь. И палец о палец бы не ударил, чтобы спасти пассажиров.
Даже не сомневаюсь, что так бы все и было. Я всегда следил за обреченными издалека, с островка безопасности. Считал, что так правильнее, и даже не сомневался в своей правоте.
А вот дедушка рисковал собой ради совершеннейших незнакомцев. Бросал вызов судьбе и менял ее. Может, героизм стоил ему жизни, но зато он спас перед смертью много людей. Моя полная противоположность. Я почувствовал себя таким слизняком и ничтожеством, что выступили слезы.