– Конечно, секунду, сейчас завяжу, – она заканчивает с перевязкой и продолжает тараторить, но я слушаю вполуха. – Да что это, разве шрамы? Вот я однажды такое видела, никогда не забуду. В Москве я тогда на доставке цветов работала. Огроменный букет привожу по нужному адресу на восьмое марта, до сих пор его помню. Так вот, открывает дверь девушка с изуродованным лицом. Все лицо в мелким шрамах, но это были мелочи, как вы говорите. А на лбу у нее, представляете ужасный шрам в виде буквы “ш”. Никогда его не забуду. До сих пор в глазах стоит. Девчонка, увидев мой шок, быстро сняла заколку с челки, спрятала его под волосами и захлопнула дверь перед моим носом. я даже имя ее помню на открытке, так впечатлилась. Вот такие истории бывают.
У меня темнеет в глазах.
Из второй руки падает канцелярский нож, который я, оказывается, до сих пор в ней держал. Невидящим взглядом впиваюсь в эту тетку, сдерживаясь, чтобы не схватить за грудки.
Этого не может быть.
– Имя?!
– Светлана я, – она говорит, как ее зовут, а я чувствую, как немеют мышцы лица, потому что боюсь услышать другое. Невозможное.
– Имя той девушки? Как она выглядела?
– А вам зачем? – Надвигаюсь на нее, готовый вытрясти из нее всю душу, пока не ответит. Она тут же добавляет слово из четырех букв, от которого я перестаю дышать, потому что внутри все цепенеет от невообразимого ужаса. – Кира. Там было написано “Кира, пора расцветать”. Я всегда запоминаю такие необычные случаи.
На деревянных ногах иду к прилавку, наваливаюсь на него и ищу в галерее фотографии, а когда нахожу, тычу ими в лицо продавщице.
– Она?! – Рявкаю так, что испуганно подпрыгивает. Всматривается в снимки. Я же за эти секунды ожидания стою на краю жизни и смерти.
– А она была красивой, – кивает головой. – Это она. Точно она.
– Когда это было, год какой, помнишь? Адрес квартиры? Я заплачу столько, что выкупишь этот салон. – Она называет год и адрес.
В голове взрываются мины, херача осколками по всему телу.
Эту улицу, номера дома и квартиры, что называет мне Светлана, я тоже помню наизусть. Это адрес квартиры, которую моей жене, моей покойной жене, подарил Потапов. Я в такие совпадения не верю.
Набираю Потапова – телефон отключен.
Маму – отключен.
У меня нет времени и желания до них дозваниваться. Потапов молчал пять лет, скрывая от меня мою жену. Пришибу. А пока я несусь в аэропорт, по дороге дозваниваюсь до Зины и, наорав на нее, требую хоть землю жрать, но найти мне ближайший билет до Москвы. Мне везет. Есть билет. Я вылетаю к … Кире.
***
На переднем сиденье охапка цветов. Выбежавшая из магазина продавец успевает кинуть мне ее в салон, и эта благоухающая гора стучится в подсознание не деликатными покашливаниями, а взбучкой за грудки “Ты че творишь, Макс?”, пока я, как одержимый, вдавливаю педаль газа всмятку. Вырубаю в тачке музыку. В голове хватает своего тяжелого хард-рока.
Аделина.
Она в этой ситуации оказывается задвинутой на второй план. И это нихрена не правильно. Знаю, как этот побег будет выглядеть со стороны Аделины. Мне не плевать. Но сейчас нет во мне таких слов, которые объяснят, что со мной творится. Моя жена, которую я похоронил и не отпускал все эти годы, любя до последнего вздоха, жива. И мне надо как можно быстрее приехать в эту гребаную квартиру в Москве и своими глазами увидеть Киру, убедиться, что это не глюк, что она жива. И я не знаю, как я себя поведу. Чего хочу. Все смешивается в голове в тягучий пенистый смузи, уделавший стенки блендера. Все ингредиенты – в кашу. Все мои ориентиры сбиты торпедой новой правды.
Дозваниваюсь до Михалыча, чтобы забрал Аделину с озера, пишу ей сообщение: “Срочно улетаю в Москву, вернусь через несколько дней и поговорим. Тебя заберет Михалыч”. Следом набираю Карину, чтобы решить вопрос с Кирюхой. Потапов так и недоступен. Без его участия не провернуть такую махинацию. И он здесь, скорее всего, тоже игрок подневольный. Всем управляла моя жена. Которой хватило “счастливой жизни” со мной настолько, что она решила похоронить себя для всех, лишь бы избавиться от меня. Потому что я не смог бы добровольно от нее отказаться.
Кира жива.
Сдыхаю, осознавая, что где-то там, за тысячи километров от меня бьется ее сердце. Что она ходит. Дышит. Говорит. За эти годы она никак не дала знать, что жива, безжалостно выкинув меня из своей жизни. Возможно, даже с кем-то счастлива. Судя по смс, приходящим на мой номер, сменившимся с пожирающей ненависти на равнодушно-отпускающее “живи без меня”. Зачем она их отправляла несколько лет?! На осиное гнездо вопросов нет ответов, я обмазываю рожу медом Аделины и засовываю липко-сладкое лицо в самый его центр.
Аэропорт. Едва успеваю на рейс.
Москва. Такси до адреса, который бегущей строкой выжигает и плавит мозги.
Стою у двери в квартиру Киры. Смотрю на нее поплывшим взглядом. Руки трясутся. Собираю их в кулак и стучусь в дверь. Тишина. Долблю еще. И еще. Начинаю орать: “Кира, открой”. На шум выходит бабуля-соседка и грозится вызвать ментов. Что-то несу ей, спрашивая про девушку, живущую в этой квартире.
