Не шевелюсь, чтобы не спугнуть, пока не припадает к моему рту, как к источнику, сука, жизни. Чувствую, когда выпивает из меня дыхание. Теряю почву под ногами, сами ноги… По позвоночнику могучей и искрометной стрелой несется ток. Пережигает костный мозг. В глазах черным-черно. Преисподняя на связи. Пошатываясь, с бешеными вспышками в сознании ловлю сигнал.
И Ю ловлю. За собой утаскиваю.
Перехватывая крепче вокруг талии, сжимаю ладонью ее затылок. Проскальзываю языком в рот и ощущаю, как под воздействием ее вкуса, в моем гребаном организме происходит полная сенсорная перезагрузка.
На обновленных движках все чувства восприятия обостряются. Эмоции усиливаются. То, что я переживаю за секунды, равносильно одной из тех катастроф, которые способны уничтожить весь мир.
Во мне полмира. Вмещаю.
Вторая половина у Ю. Ее я и пытаюсь отобрать. Завоевать любыми правдами и неправдами.
Влажный язык – отменный передатчик. В обе стороны.
Бьет сильнее самого мощного электрического импульса. Заряжает круче самого опасного психотропного вещества. Дурманит яростнее самой сумасшедшей эйфории.
Вызываю сучий язык Заи на бой, а по итогу, лишь ощутив податливость этого органа, ласкаю.
Юния дергается и дрожит. Расцарапывая мне плечи и заднюю поверхность шеи, похотливо постанывает. Я помню эти ее, блядь, крайне особенные, невыразимо-нежные звуки. Я от них задыхаюсь. До Ю ведь не подозревал, что похоть может быть настолько трепетной и тонкой. И после нее тоже не встречал. Ее хочется удовлетворить, во что бы то ни стало. И при этом осознание этой трогательной ранимости, рождает страх разрушить.
Меня колотит все выразительнее. На моих объемах это реально жутко ощущается. Но остановиться я уже не могу. Выдавая ряд обличительных звуков, часть из которых – тупо осипшие вздохи, настойчиво заполняю рот Ю. У меня по всем рецепторам она – словно шизанутый гурман, различаю все оттенки ее аномального вкуса. И я не сдамся, пока точно так же не завладею половиной мира Юнии Филатовой. Ни много ни мало хочу – изменить ее ДНК. На свою заместить.
Для этого мне нужен полный доступ.
Устроив пожар во рту Ю, перебрасываю пламя на другие части ее тела. Щеки, подбородок, шея, чувствительная область в районе ушей, ключицы, даже плечи и, наконец, сиськи. Когда-то она обманывала, что ей неприятны прикосновения к соскам, но я быстро понял, что это ее обыкновенный страх. Хорошая девочка внутри Юнии Филатовой боится наслаждения.
Как оказывается, до сих пор.
Ржаво смеюсь, когда пытается отпихнуть. А в груди так, сука, сердце топит! Вероятно, не тише, чем подрабатывающая сабвуфером моторная мышца Ю. Ее круглые упругие сиськи движутся навстречу мне. Подрываю Филатову под задницу и, приподнимая, толкаю вверх по двери настолько, чтобы не приходилось горбатиться.
Ее соски точно такие же маленькие, бледно-розовые и мягкие, как я помнил все эти годы.
Блядь… Я реально в самых мелких деталях их помню.
Сейчас сверяю и думаю, что способен при необходимости воспроизвести даже уникальный узор ее ареолы.
Меня пиздец как кроет от возбуждения, когда я вижу сиськи Ю. Ведь мне не нужно смотреть ей в лицо, чтобы всеми фибрами понимать, что передо мной моя, блядь, как ни ебись, духовная и биологическая пара.
Каждой твари, как говорится…
Я вернулся за своей.
И не канает, сколько в ней процентов сучности. Меня энергетическая ценность Юнии более чем устраивает. Мать вашу, только она мне и подходит.
Я просто возьму Ю под контроль. Где-то вне нашего поля пусть со стервозностью отрывается, сколько, мать ее, душе угодно. А дома посажу на обессучивающую диету. Знаю подход.
Начинаем детокс.
Подув на одну из ареол, дожидаюсь реакции.
Юния вздрагивает и влажно вздыхает над моей головой. Сосок твердеет и как будто темнеет, превращаясь в тугой камешек. Гладкая кожа покрывается пупырышками. Не только на вздымающейся груди. В замесе участвуют и область в районе ключиц, и та удивительно-тонкая часть Ю, где проступают ребра, и даже впалый животик.
– Не надо, Ян… – умоляет Зая.
Но я наклоняюсь и втягиваю ее сосок в рот.
Разорвав пространство стоном, Юния запускает пальцы мне в волосы, выгибается и со стуком влетает затылком в дверь.
Получив такую реакцию, я молниеносно слетаю с катушек.
Похер на то, что Ю, запутавшись в моих волосах, явно намеревается часть из них вырвать с корнями. Похер на вспышки до боли острого удовольствия. Похер на расползающийся по крови яд.
Я, блядь, собираюсь довести Филатову до безумия.
Не переставая терзать ее соски, задираю юбку, пока та не оказывается у Ю на талии. Не медля, направляю руку ей между ног. О том, что меня там давно ждут, сигналят мокрые трусы моей разблядившейся Заи. С них, мать вашу, едва не капает. Если бы священный сок Ю не имел такую густую концентрацию, точно бы текло. Сминаю полоску, сдвигаю в сторону, и первые капли хлюпают мне на пальцы. Представляю, что будет, когда взбивать начну, по венам свежая доза дури летит.
– Боже мой! Ян! Остановись! – вопит моя задыхающаяся и трясущаяся самка.
Я делаю паузу. Но только потому, что чувствую ее запах и взрываюсь от похоти.
