Невозможно объяснить, но я чувствую, что она скучала. Настолько, что решилась трогать даже там, где в прошлом не касалась. Эти пальчики оставляют на мне ожоги. Мой член начинает люто пульсировать. Несколько стремительных и мощных спазмов, которые я ощущаю один за другим, выбивают из моего нутра такой стон, что в ушах закладывает.
– Больше тебя не отпущу, хоть убей, – хриплю Юнии в губы, прежде чем отдернуть от члена ее кисть.
Вытягиваю наши руки у нее над головой. Со стуком впечатываю в дверь. Адаптировавшиеся к полумраку органы зрения дают возможность поймать Заю снова в фокус. Встречаю в ее глазах беспомощность и ту самую потребность, которой я добивался.
– Ян…
– Что?
Замолкает.
– Говори.
– Я правда сделала толковый план! Более того…
– Ну на хрен, Ю. Сейчас не об этом!
– Я просто…
– Не думай, что сможешь меня отвлечь.
Разозлившись, подхватываю под ягодицы, прижимаю обратно к двери. Вскрикнув и завертевшись, Юния пытается соскочить с устремленного ей между ног члена.
Если бы не влага, которой орошает, я бы, может, и поверил во все это сопротивление.
– Хватит дурить, Ю.
Фиксирую ее руками. Одной – брыкающееся тело, второй – голову. Впиваясь губами в распахнутый на вскрике рот, жестко терзаю до тех пор, пока не начинает откликаться.
Необузданная страсть, бешеная ненависть, дикая боль, животный голод, неутомимая жажда… Желание ранить, любить, наказать… Что-то еще… Абсолютно безумный коктейль. Он разжигает пламя, которое уже ни я, ни Ю неспособны контролировать.
Поглощенные этими одуряющими ощущениями, мы продолжаем агрессивно целоваться, пока накалившаяся кожа не начинает скользить от влаги. Между нами становится просто пиздец как мокро. Я с другими такого на разбеге не помню. Капли стекают и собираются в паховой области. Там уже хлюпает.
Хотя, конечно, не только от пота.
С Ю так и хлещет вожделение.
Она дрожит, словно в лихорадке. По моему телу одна за другой прокатываются волны жара.
– Я скучал по тебе, – сообщаю зачем-то, когда разбухший член в очередной раз прокатывается между шелковых складочек Ю и упирается в ее вход.
Она моргает, когда я заставляю ее вынырнуть из темноты. Тяжело дыша, долго смотрит мне в глаза.
– Я люблю тебя, Ян…
Сжимаю челюсти. Задерживаю дыхание.
Давлю одновременно с двух сторон. Бедрами – между ног Юнии, а руками – на ее плечи. Натягиваю чрезвычайно медленно. Не потому, что обладаю еще хоть каким-то терпением. Сука, оно давным-давно закончилось. Просто в тело Ю, несмотря на обилие смазки, физически невозможно ворваться. С огромным трудом расширяю тугие стенки ее неповторимо-нежного влагалища. В какой-то момент даже кажется, что в таком положении не пролезу. Не растягивается она, хоть умри. Головку члена жжет. Ствол распирает адское давление.
Проявляя чудеса выносливости, застываю.
Целую Ю, горячо пожирая ее сладкий рот. Трогаю руками грудь. Жму на нужные точки. Делаю все, чтобы она не просто расслабилась, а снова напрочь потеряла голову.
Едва это происходит, проталкиваюсь, выбивая из ее тела крик.
Юния кусает до крови. Часто вздыхает, отчаянно пытаясь надышаться. Хнычет, когда стонов становится мало. Царапает ногтями взмокшую и пылающую кожу.
Я же, упершись ей в матку, будто того самого дна достигаю, от которого можно и нужно отталкиваться. Но суть в том, что я отталкиваться не хочу.
Замираю. Не дышу. Лишь содрогаюсь от удовольствия, которое всеми возможными способами выражает Юния.
Остаться бы в ней навсегда. И похер на все.
Что-то дерет бедра, когда Ю ерзает. Будто у нее у промежности во многих местах повреждена кожа. Удивляюсь, но ухватиться за эту мысль не успеваю. Юния снова сдвигается и почти присаживается мне на яйца.
– Ян, Ян…
– Тихо, – хриплю и ловлю ее руками.
Пока целую в губы, прохожусь ладонями от нежных щек до сексуальных бедер. Сжимая, вдавливаю пальцы с неоправданной силой. С глубинным стоном подаюсь назад. Толкаясь, врываюсь обратно.
Ю вскрикивает. Стискивает внутренними мышцами. Задохнувшись, исходит такой дрожью, что кажется, словно ее конвульсии бьют.
Удар, удар… Закусив губы и практически не позволяя себе дышать, трахаю Заю. Мать вашу, трахаю.
Спазмы по ее телу растут. Распространяются как пандемия. Усиливаются как магнитуда сейсмических колебаний. Когда я толкаюсь в нее, весь тот путь преодоления сохраняется жутко пугающее и потрясающе кайфовое ощущение, что внутри меня самого закипает настоящая магма, которая, если не дать ей извергнуться, заживо сварит мои внутренние органы. Но бездействовать я больше не могу.
Я должен довести дело до финиша.
Отступление. Вдох. Выпад. Выдох. Трахаю Заю. Трахаю.
Сердце вылетает. Не препятствую. Со сдавленным стоном отпускаю в экзосферу и с глухим рыком принимаю обратный удар.
Ноги отнимает. Немеет все тело. По раскаленным мышцам не просто судороги проходят, а разряды электричества. Живот прошивает столько раз, что скапливается жжение, которое невозможно терпеть без хриплого мычания и скрипа зубами.
Я трахаю Заю. Свою Заю. Трахаю.
