– Я был уверен, что вы откажете.
– Сегодня отличный день, чтобы ошибиться.
Не сдерживаюсь и поднимаю уголки рта. Почему-то стараюсь не смотреть прямо на нее, а всячески ищу глазами хоть что-нибудь, за что мог бы уцепиться взглядом, но глаза липнут к ее фигуре.
– От вас ужасно пахнет табаком и кофеином. Кажется, вы совсем не хотите больше кофе сегодня.
– Пожалуй, что так.
– Составите тогда просто компанию?
– С радостью.
В кафе пахнет свежевымытыми пепельницами. Хлорированная вода и сигаретный пепел. Резковатое сочетание, сплошь и рядом встречающееся в кафе на окраинах любого из городов. Стол, за который мы сидим еще слегка влажный – только что протерли мокрой тряпкой. Официант, неприметный парень, высокий и худой, с залысинами вокруг лба и темными почти черными волосами, спустя пару минут приносит кофе Алисе и пачку сигарет мне. В его глазах давно и прочно поселилось безразличие ко всему.
Мы делаем пару неловких движений одновременно с ней, намеренно избегаем скрещивания наших взглядов, пока официант не отходит от нашего столика. Еще какое-то время мы сидим молча. Она греет руки о чашку, отпивая аккуратными маленькими глоточками кипяток, в запахе которого я явственно чувствую только алкоголь. Я дымлю сигаретой, зажатой между пальцев. Теперь мы бросаем кроткие короткие взгляды друг на друга. В остальном наши глаза гуляют по обстановке вокруг, ни на чем больше не сосредотачиваясь. Мы похожи на людей, которые после яркого дневного солнца вдруг оказались в темном чулане, и которые теперь ждут, когда глаза привыкнут в темноте. Или наоборот – людей, которые после долгого пребывания во тьме теперь столкнулись с солнечным светом и ослеплены его внезапной яркостью. Скорее все же второе, по крайней мере, относительно меня. Я наблюдаю за ее движениями, то, как она держит чашку, как пьет, как словно случайно поправляет очки на идеально ровной и прямой переносице, все это мне кажется до боли знакомым. Даже не так. Я знаю, что я никогда не встречал ее раньше и чувствую, что все эти жесты принадлежат только ей, в них всех она сама вся целиком и есть. Но что-то все-таки не дает мне покоя. Наверное, это из-за цвета ее глаз, который остается загадкой для меня. Сколько людей в мире знают, какого они цвета? Как они с этим живут? Я должен узнать это во что бы то ни стало.
– Не люблю кофе с ирландским виски, – говорит она так, словно и ни к кому вовсе не обращается.
Я пожимаю плечами, как последний дурак, прячась за рассеивающимся тут же сигаретным дымом, словно скрывающийся в тумане преступник. По спине пробегает неприятный холодок. Легкий, едва заметный, но оттого не менее неприятный.
– Если добавить ирландский виски, то кофе получается слишком сладким. Скотч – совсем другое дело. Я имею в виду, настоящий шотландский скотч. На худой конец можно и коньяк. Но не ирландский виски. Фу.
Я киваю и улыбаюсь. Что со мной такое? Меня безумно забавляет ее «фу». Впервые за долгие годы я чувствую себя ребенком рядом с кем-то другим. Хотя по возрасту это ей следовало бы нервничать, находясь рядом со мной, а никак не мне. Но не тут-то было.
– Ты не сильно болтлив, – снимает очки она.
Алиса щурит глаза, пытаясь разглядеть хоть какую-то эмоцию у меня на лице. Словно не верит стеклам в очках, а больше доверяет пусть и расплывчатому, но все же живому изображению. Близорука. Я чувствую, как теплеют мои щеки. Прекрати щуриться и дай мне получше рассмотреть твои глаза…
– Наверное. Думаю, это в большей степени зависит от того, кто рядом. Или кого нет рядом.
Что за бред я несу?
– Прекрасно. Спасибо.
Я затягиваюсь сигаретой. Скорее для того, чтобы взять небольшую паузу. Слова, вылетев изо рта, сразу же растворяются.
– И что со мной не так?
– Почему ты их сняла? – пытаюсь я сменить тему.
– Кого? Очки?
– Ну, остальное все пока вроде бы на тебе.
– Фу. Как пошло. Ты точно читал Сэлинджера? Говоришь, скорее, как герой Паланика.
Теперь мы улыбаемся вместе. На висках у нее остались красные отпечатки от дужек. Я все еще пытаюсь уловить цвет ее глаз, но пока тщетно. Очки больше не скрывают их, но теперь она, то щурится, то опускает взгляд. Стесняется своей близорукости. Или все-таки меня?
– Так что ты спрашивал?
Я отвлекаюсь от предыдущего занятия, отрываю взгляд от маленьких продолговатых линий на ее висках, выуживаю из бочонка рядом с солонкой зубочистку и прикусываю ее. Не знаю, зачем я это делаю. Никогда не любил зубочистки. К тому же я еще не ел ничего, кроме батончика.
– Ты сняла очки.
– Все верно.
Она выжидающе смотрит на меня, а я сглатываю обрывки каких-то слов.
