В ночном воздухе было полным полно комаров. В такой духоте кто угодно рехнулся бы. Комары жрали всех подряд – одиноких парочек то тут, то там стоящих у реки, нас и даже друг друга.
– Никому нельзя доверять! – выдал Крук.
Бар закрылся, но мы и не думали расходиться. Ночь только начиналась для нас, хотя, судя по цвету неба, в пору было ее уже провожать. Перед самым уходом Арчи выклянчил еще бутылку дешевого красного вина у бармена. Или Крук. Или белого. Кажется, он дал нам ее лишь для того, чтобы поскорее от нас избавиться. У нас оставалось лишь несколько сигарет и бесконечные споры ни о чем и обо всем на свете. Мы шли вдоль реки, передавая бутылку по кругу. В наших животах урчало в такт бегущей воде за перилами, а вино плескалось о стеклянные стенки бутылки в унисон с плеском маленьких волн реки.
– А как обстоит дело с родственниками? – спросил Арчи, передавая мне вино.
Я принял бутылку и уставился на Крука. Ужасно хотелось пить.
– В смысле?
Я продолжал молчать, наблюдая за происходящим.
– Ну, вот ты говоришь, что людям нельзя доверять.
– Говорю. Я говорю?
– Ну. Сам же сказал.
Я сделал свой глоток и передал эстафету Круку.
– Родственники и обычные люди ведь отличаются. Ну, в плане отношения к ним. Так вот. В чем разница между родственниками и обычными людьми?
– На родственников ты можешь рассчитывать. То есть если быть точнее, тебя учат тому, что ты можешь на них положиться.
– А на деле не так?
– Подожди, – Крук вытянул раскрытую ладонь и сделал глоток из бутылки. – Как на деле? Сейчас я скажу тебе, как на самом деле обстоят дела, уж прости меня за тавтологию. Тебя учат, что нельзя полагаться ни на кого, кроме родственников.
– Меня такому не учили, – возразил Арчи и повернулся ко мне. – А тебя?
– Угу, – ответил я невпопад.
– Ну, то есть, я хочу сказать, что разочарование ведь от этого в конечном итоге куда сильнее. Обычный человек не выполнил свое обещание, и, казалось бы, что с того? Его не было для тебя до этого – не станет и после. Ты на него ведь и не рассчитывал по большому счету. А если родственник опростоволосился, это шекспировская трагедия. Как минимум. Причем, что самое интересное – если ты облажался, то пиши пропало, а если перед тобой – так что же тут поделаешь. Вот как.
Я посмотрел на мирно и тихо бегущую речушку внизу и бросил в нее окурок. Мы остановились и, встав в ряд, принялись мочиться в воду. Вокруг не было ни души. И, слава богу.
– Они всегда думают, что просто подумать о тебе, тем более сказать об этом вслух, что этого более чем достаточно, понимаешь? – развел руками Крук. – О, черт. Совсем новые ведь шорты!
Мы продолжили путь в никуда.
– Ну и пусть.
– Только, в конечном счете, хреново от этого не кому-то другому, а только тебе. Они-то не парятся. В том и разница. И парадокс. На обычных людей ты не рассчитываешь вовсе. Не ставишь их ни в грош. И не обижаешься особо, потому что, вроде бы как, и не за что, ну что с них взять, в конце концов?
Мы шли по аллее, где-то пронеслась со свистом машина. Кажется, на мосту впереди.
– А что, если прировнять их? Лишить этих надуманных привилегий? Убрать приоритеты, так сказать. Что выходит тогда?
– Что-то бутылка до меня все никак не дойдет, – обернулся Крук, идущий немного впереди.
Я звякнул ногтем указательного пальца по стеклу в руке Крука.
– А, вот ты где! Какой дурак тебя сюда поставил.
Он отпил, протянул ее мне, я сделал спешный глоток и направил ее Арчи.
– Благодарю. Если их прировнять, тогда выходит, что и на родственников не стоит особо рассчитывать, и обычные люди вокруг не так безнадежны. И вообще получается, что по сумме своих функций и обязательств они в принципе равны.
Незаметно мы уже прошли под мостом и направлялись дальше вглубь парка.
– Значит, они заслуживают одинакового отношения. В обоих случаях получается некий крен не в ту сторону.
– Это как? – обернулся Крук.
– Ну, то есть, ты несправедливо принижаешь одних и возвышаешь других. Даже не то чтобы несправедливо. Неоправданно.
– Да. И родственники, выходит, не такие уж и хорошие люди как тебе кажется.
– Ага. И обычные люди, которые окружают тебя каждый день тоже, выходит, не такие уж и сволочи.
Я принял почти пустую бутылку и сделал жадный глоток. Чем меньше оставалось на дне, тем сильнее пересыхало горло.
– Не все люди сволочи.
– Но все сволочи, почему-то, люди.
Я рассмеялся и достал сигарету. Арчи и Крук тоже закурили по одной. Больше сигарет не оставалось, как и темноты вокруг нас. Небо стало совсем синим, вокруг уже пели птицы. С чего начался спор, и к чему он мог привести, я не понимал. Впрочем, мне было все равно на этот счет. И моих друзей, кажется, этот вопрос интересовал примерно настолько же.
– Если живешь в аду, приходится верить и в рай, – выдавил я из себя заплетающимся языком. – Отличное название для рассказа.
Оба остановились и обернулись на меня (когда они успели обогнать меня?). В холодном утреннем воздухе уже почти не оставалось комаров.
***
