Сначала она пристально смотрит на меня и как-то слишком серьезно, видимо, силясь понять, о чем я. Ее глаза совсем пьяны. Затем она разражается смехом и прижимается еще ближе ко мне. Я достаю из кармана бумажник, отсчитываю за кофе и пару коктейлей, что она успела выпить, добавляю немного сверху на чай. Беру ее ладонь в свою, и мы выходим из бара. Почти выбегаем. Она едва успевает что-то пролепетать остальным, попрощаться, еще раз поздравить сестричку, имени которой я не расслышал и в этот раз. И даже когда мы уже оказываемся снаружи, она не упрекает меня за такую спешку и вообще не говорит ни слова. Она не сводит с меня глаз всю дорогу, впрочем, как и я с нее. Легкая улыбка и уставшие ресницы.
Мы садимся в такси, и я запускаю свои озябшие руки ей под блузку. Холодными ладонями я чувствую, как на ее теплой мягкой коже выступили мурашки.
Город спит. Все вокруг смолкло и окрасилось в мягкий серый цвет с легкими оттенками голубого и розового. Редкие машины сонно еще светят фарами, похожими на еще не до конца открывшиеся после сна глаза. Не спим только мы. Кристина лежит у меня на плече, пока я всматриваюсь в грязное окно такси. Я хочу ее. Особенно когда она касается словно невзначай губами моей шеи. Я хочу ее здесь прямо в такси. Не понимаю, что со мной происходит.
Когда машина останавливается, я наспех расплачиваюсь, оставив щедрые чаевые спящему водителю, и мы выплываем наружу, обратно вдаль от теплых объятий в пронизывающую утреннюю прохладу неприветливых улиц. Мы поднимаемся на третий этаж и входим в ее квартиру. Я разуваюсь, и ноги едва держат меня. Хочется смыть эту ночь в душе и завалиться спать. И обычно я именно так бы и сделал. Причем не обязательно в этой последовательности.
– Кажется, у меня осталось шампанское, – тихо бормочет Кристина, бросив ключи от входной двери на кухонный стол.
Я включаю свет, она наконец-то снимает мою куртку, только теперь она и мне оказывается без надобности.
– Выключи свет, пожалуйста, глаза и так с ума сходят, – просит Кристина, копаясь в ящиках и шумя посудой.
Я выключаю свет, закуриваю и сажусь на стул. Она тем временем достает ополовиненную бутылку шампанского.
– Я же не пью, – напоминаю я, когда она вынимает из шкафа два бокала.
– Ой, я перепутала. Прости.
Она снова заливается смехом.
– С кем? – усмехнулся я.
Она в ответ обиженно надувает губки. Мы выкуриваем по сигарете, она выпивает еще бокал или два шампанского. О чем-то болтаем, скорее даже делаем вид, что болтаем и отправляемся в спальню. Она ложится на спину и вдруг зевает мне прямо в лицо.
– Прости, я сейчас.
Я слезаю с нее, и она убегает в ванную. Тем временем на улице уже наступило утро. Солнце показалось из-за горизонта почти во всю силу, и сейчас оно стало похоже на фары тех машин, которые ползли нам на встречу по дороге сюда. Я снимаю рубашку, носки, но остаюсь в джинсах и ныряю под холодное одеяло. Из ванны доносится шум льющейся воды. Я закрываю глаза, но боясь, что попросту вырублюсь, насильно как можно шире раскрываю веки. Встаю и подхожу к окну, открываю его. На часы страшно смотреть, да и к тому же уже незачем. Внутри квартиры стало как-то душно. Особенно когда я остался один. Закуриваю и выдыхаю дым наружу.
– Я думала, ты уже спишь, – слышу я сзади.
Я оборачиваюсь, и пепел с сигареты падает мне на грудь, но я его не замечаю. Она стоит возле кровати, выжимая полотенцем мокрые волосы. На ней старая мужская футболка. Интересно чья? Мсье хирурга? Али какой другой специалист забыл? Хотя не так уж и интересно на самом деле. Плевать. Опускаю взгляд, но из-за футболки не вижу что на ней снизу.
– Пока нет, – отзываюсь с запозданием я и швырнул окурок в окно.
Она садится на кровать, я швыряю окурок в лицо утру и подхожу к ней. Она кладет руки мне на бедра и нежно касается губами меня чуть выше пупка, затем расстегивает пуговицу на джинсах. И тут я ловлю себя на мысли, что больше всего я бы хотел сейчас оказаться у себя дома. Один. Что за черт? Однако теплое чувство, поднимающееся снизу живота, быстро заполняет все мое тело и поглощает меня всего самого и я, взяв ее за волосы, толкаю ее на кровать. Наши языки безобразно вьются вокруг друг друга. Я задираю ее футболку, касаюсь мягкой и податливой груди. Ее губы отрываются от моих, и она делает громкий глубокий вдох всей грудью, закусив нижнюю губу и издает шепотом протяжный стон, когда я вхожу рывком в нее.
Когда все заканчивается, я закуриваю. Кристина мостится рядом, обвив своими гладкими тонкими ножками мою ногу. Я лежу, глядя в потолок и не говоря ни слова какое-то время. Пот стекает по лицу. Я поворачиваюсь к ней. Она спит. Тихо посапывая. На моем плече. Еще не высохшие волосы растрепались и лежат причудливыми узорами на ее таком мирном и нежном лице с капельками пота на лбу.
– Что бы сказал на этот счет Паланик? – шепчу я, поправляя локоны ее волос.
Докурив вылезаю из-под одеяла, одеваюсь и выхожу на улицу, аккуратно защелкнув за собой замок ее двери.
4.
