Просыпаюсь с больной головой. Кажется от кофе у меня теперь тоже похмелье. Солнце садится за окном. Вкус во рту как после хорошей вечеринки. Как после такой вечеринки, в которой я принимал непосредственное участие. Ставлю чайник и насыпаю две ложки кофе в чашку. Все еще хочется спать, но я понимаю, что больше уснуть уже не смогу.
Сегодня выходной, и чем занять его – ума не приложу. Кажется, его целиком и полностью решила занять моя головная боль. Пью горький кофе, от которого остается легкая изжога с осадком на дне чашки, прослушиваю несколько унылых мелодий на радио, курю. Включать ноутбук нет ни малейшего желания, хотя на винчестере висит пара фильмов, которые я уже давно дал себе слово посмотреть. Так давно, что я успел забыть, что это за фильмы вообще. К тому же, одному сидеть и смотреть в выходной вечером кино в пустой квартире – сомнительное удовольствие.
Тихо хлопнув дверью (именно так, небольшая сдержанная досада), я выхожу на улицу. Покупаю в ближайшем магазине сигареты и шоколадный батончик. Съедаю его по пути назад. У подъезда выкуриваю еще одну сигарету, но не потому, что хочется, а чтобы просто убить время. Уже входя обратно в свой «Замок сквозняков», натыкаюсь на соседскую девчонку лет восемнадцати-семнадцати с молодым прыщавым кавалером.
– Здравствуйте, – опустив глазки, смущенно бормочет она.
Я киваю ей, а ее спутник одаривает меня презрительным взглядом. Он видит, как она опустила взгляд, и ему это не нравится. Альфа-самец, сразу видно. Хмыкаю про себя. Одета она вызывающе сексуально. Короткая юбочка, чулочки, топик, яркая помада и малюсенькая кожаная курточка поверх с закатанными рукавами, волосы покрыты толстым слоем лака и стянуты на затылке в конский хвост. Шатенка. На самом деле еще совсем ребенок.
Снаружи собирается дождь. Поднимаю голову и смотрю на обшарпанную стену, некогда выкрашенную в неприятный для глаз бежевый цвет, нахожу свое окно (оно одно не вымыто) и решаю еще где-нибудь выпить кофе, вместо того, чтобы возвращаться в свой личный ад.
На улице постепенно темнеет. Становится совсем холодно. Недалеко от дома в автомате покупаю еще кофе в бумажном стаканчике с деревянной палочкой и залпом осушаю его, ошпарив себе рот и горло.
Вот и зажигаются фонари. Решаю прогуляться вниз по улице, через перекресток, на котором была когда-то парикмахерская. Иду исключительно по невысокому бордюру под самыми лампами фонарей. Интересно, если одна из ламп взорвется прямо надо мной, и осколки раскроят мой череп, что тогда? Люди вызовут «скорую»? Было бы забавно, если бы они стали звонить на мобильный у меня в кармане и, непонимающе раскрыв рты, глазеть друг на друга, словно голодные рыбки в аквариуме. Спокойно. Без паники. Доктор уже здесь. Или доктор уже почти не здесь?
Дохожу до парка, стою минут десять у книжного, затем вхожу внутрь. Просматриваю издания «Над пропастью во ржи» и остальных книг Сэлинджера. Старый ритуал.
– Вот. Неплохое издание. Не обращайте внимания на обложку, главное – здесь мало опечаток и бумага хорошая, – протягивает мне небольшую книгу в твердой обложке девушка, которую я сначала здесь и не заметил.
– Спасибо, у меня она уже есть, – улыбаюсь я. – К тому же, я жутко не люблю книги в твердых обложках.
Она удивленно округляет глаза, затем одаривает меня тенью улыбки.
– Я тоже, если честно.
Рыжие длинные кучерявые волосы, некрашеные, разбросаны по черному плащу. На первый взгляд – беспорядочно, но если приглядеться, то улавливается странная гармония в этом беспорядке. Так обычно и бывает, если приглядеться. Ее лицо. Словно при создании ее лица Бог взял небольшую кисточку, макнул ее в краску, затем пальцем оттянул волоски на конце и постепенно отпустил их, последовательно, но неравномерно разбрызгивая вокруг носа и глаз веснушки. Еще один упорядоченный хаос в ее облике. На немного мило вздернутом носу – очки в белой пластиковой оправе, сквозь толстые стекла которых невозможно определить цвет ее глаз. Мне бы хотелось думать, что они зеленые, но более вероятно, что они голубые или серые. Несмотря на толщину линз в оправе, она носит прекрасный, но не вызывающий макияж, и в целом отлично и вполне современно выглядит. Кожа мягкая и гладкая, ухоженная. Очки даже скорее заводят, нежели отпугивают.
Она пожимает плечами и отворачивается, обратно изучая дальше корешки книг и потеряв всякий интерес ко мне. На ней черное длинное пальто и высокие черные сапоги. Тонкая фигурка тщательно спрятана.
– Вам она понравилась? – спрашиваю неожиданно для самого себя я.
– Простите? – она оборачивается.
Я немного теряюсь, увидев ее лицо снова.
– Книга.
Она смотрит на меня, потом на книгу в моей руке.
– Это же Сэлинджер.
– Я знаю, – киваю как болванчик. – Не Паланик.
– Он не может не нравиться.
– Паланик?
– Фу, нет.
Я кладу книгу обратно на полку, и беру ту, которую она протягивала мне, пытаюсь понять ужасную иллюстрацию, не имеющую ничего общего с содержимым. Не стану скрывать, мне до ужаса понравилась ее реакция и то, что теперь она не прекращает смотреть на меня.
– Вы хотите пригласить меня выпить кофе?
Еле сдерживаю улыбку.
