— А не пропьют они?
— Кто? Больные? Да они в основном и денег не различают! Вопрос только, на чем везти.
Знаю! Есть такая фирма — «Быстрякофф»!
— Не надо. Своим ходом доедем! Ладно, жду завтра у меня. В девять!
Только я собрался в парадную его зайти — и тут он сам вышел. Я обомлел. В какой-то рясе и шапочке — но вроде не наши, лиловые.
— Ты что? Лютеранин теперь?
— Примерно да.
— Монах?
— Не совсем.
— Ну ты даешь!
— Ну? Едем? — чуть холодно он спросил.
— ...Давай!
Я с трудом приходил в себя. Кузя... лиловый какой-то!
Мы подошли к длинному темно-синему микроавтобусу великой марки «БМВ». Номера французские. На синем борту желтой вязью по-русски написано: «Диаконская служба».
«Ну ты даешь!» — снова чуть не сказал... Но нельзя, наверно, так с лютеранином?
— Товар здесь? — я спросил.
Прозвучало, наверное, грубовато.
Не ответив, он сел в кабину. Я с ним.
— Дорогу я покажу! — воскликнул я радостно.
— У меня навигатор. — Кузя кивнул на экран, испещренный разноцветными линиями.
И тут меня наконец осенило:
— Так ты на этом доехал? Из Парижа?
И тут Кузя усмехнулся — наконец-то я прежнего увидал.
— Но не все же в Париж и из Парижа летают в бизнес-классе?
— Ха-ха! Ну, так поехали?
...Когда через рябь мокрого снега проявилась родная Красная Дача, я не выдержал и вскричал:
— Стоп!
Я ведь тоже был там клиент!
— Что такое? — поднял бровь Кузя.
— Не могу! — я воскликнул.
— Надо выйти?
— Нет. То есть да. Хочу товар посмотреть!
— Это не товар, — сказал Кузя. — И тебе не обломится.
— Ну хоть покажи!
Кузя пожал плечом, и мы вышли. Он открыл заднюю дверцу, и в тусклом свете лампочки в потолке я увидел ту роскошь!
Через весь салон вдоль шли штанги, и на них аккуратно на вешалках висели на вид совершенно новые пуховики — темно-красные, синие, зеленые, на другой палке на вешалках — джинсы плюс отличные твидовые брюки... желтый свитер моей любимой марки «Поло». Рольф Лоррен! Дубленки. В грубом пластмассовом коробе небрежно валялись кожаные фуражки, шлемы из тонкой кожи на натуральном меху. И главное — отличные пижамы, длиннейший ряд. Сколько я их искал! Прочесал весь мир так называемой роскоши — а вот такого не повстречал.
— Все? Насмотрелся? — насмешливо Кузя произнес. — Закрываю.
— Стоп! — поднял я руку. — Вот это я беру!
Выхватил из короба синюю вязаную плотную шапочку с желтой короной на лбу — видимо, шведская? Уверенно натянул. Вот жмет только — прямо как шапка Мономаха. Сойдет!
— Все? — произнес Кузя.
— Нет!
Прямо перед моим носом висели отличные темно-синие джинсы с самой любимой моей желтой прошивкой. Мой сайз!.. а впрочем, сайз самый распространенный. Взял.
— Это тоже тебе? — поинтересовался Кузя.
— Нет. Другу. На Рождество!
— Можно уже закрывать?
— Да!
Только подъехали к Красной Даче — ворота гостеприимно распахнулись... или случайно открылись? Да нет, не случайно — навстречу выехал шикарный черный «Мерседес» с темными стеклами, а главное — с мигалкой наверху! Ничего себе, какие больные теперь тут. Может, мы и не нужны?
Но заехали. Борисыч встречал нас без шапки и пальто. Я звонил ему!.. А может, наоборот, он провожал кого-то?.. Но мы считаем — встречал нас. Обнялись с ним, расцеловались. Редкий клиент удостаивается такой чести!.. Или, может, частый? Представил Кузю. Борисыч и его тоже расцеловал. И правильно: тут Кузя важнее!
— Я всегда знал, что с нашей дружбы будет толк! — блеснув слезой, сказал мне Борисыч.
Вышла сестра-хозяйка. Каждую вещь я взглядом провожал. Вот эту шубку бы с удовольствием на одну особу надел бы... если бы она была.
Так что выехали с Красной Дачи практически порожняком. Я еще только сумочку красивую успел прихватить для одной дамы — не считая шапочки на голове (а то до зимы в кепке ходил), ну и джинсов (для друга). И всё!
Остановились с Кузей на развилке.
— Ну, познакомлю с нашим героем? Выпьем.
— Так мне еще ехать до Парижу...
— Давай просто познакомлю. Чаю попьем. Вы — самые любимые мои люди.
— Вот и обиднее всего будет, если поругаемся по ерунде из-за какой-нибудь политики! Я это умею. Испорчу себе и другим Рождество.
— При мне — я клянусь — не поругаетесь!
— ...Береги себя, — произнес.
Мы обнялись. Оказалось — в последний раз.
Валера, как всегда, с важным видом в кабине сидел, управлял лебедкой. Только мы с ним в прошлый раз поднимали септик, этот гигантский горшок, а сейчас опускают. Что легче, конечно. И опять какой-то безымянный герой в канаве корячился, ломиком страховал... хотя страховать бы надо не горшок, а его! Трос ослаб наконец! Встал септик! Я облегчение почувствовал как профессионал. И гордость от проделанной работы... хоть и чужой.
— С руками мужик! — Валера напарника похвалил, который еще возился внизу.
Сердце вдруг сжалось мое... Знакомое движение! Я подошел. Лысый изуродованный череп, в каких-то шрамах и скрепах. Кто это? Снег лежал в шрамах.
— Ну чего ты там? Вылезай, Ян! — абсолютно обыденно Валера сказал.
