Ян! Шапочка стала вдруг дико жать. Валера протянул руку, и Ян вылез. Внимательно смотрел на меня. Но я не знал даже, что сказать. Я снял свою «шапочку с короной» — просто немыслимо стала жать! — поддел ее с двух сторон большими пальцами — и водрузил на страшный череп его. Хоть снегом не будет заносить.
— Ну, дойдешь? — спросил Валера у Яна.
Тот быстро закивал, притом поглядывая на меня. Вспомнил?
Потом мы глядели, как уходит по белому полю черная фигурка к Красной Даче — в синей шапочке. Вдали уже остановился, снова махал! Какое-то трогательное вдруг оказалось прощание. Валера стоял, подняв кулак.
— ...Настоящего мужика делаю из него.
— Оказалось, он любил ее — дико! Сейчас там бегает ночами по коридору, кличет ее. Теперь уж он точно Борисыча клиент.
— А почему уцелел именно Он?
— Загадка! Но как только я увидел его глаза после аварии, сразу понял — Он!
— Так, может, она и срулила, чтобы погибнуть?
— Скорее всего... И меня с собой прихватить хотела.
— А она... не возвращается? — шепотом спросил я.
— Слушайте, кончайте ваш пьяный бред! — вскричала Марина.
Накрывшая, кстати, великолепный стол! Я подарил ей сумочку, а Валере — джинсы (трофейные).
— Говорила я ему: не вяжись с сумасшедшими. Нет! Еле вытащили его с того света! А говновозка зато цела! А так глядишь, другую бы жизнь начал!
— Меня во Фрайбург пригласили на конференцию! Работу не трогай мою! — Валера кулаком жахнул. И я жахнул. Валера меня одобрил. — Молодец! Мы нужны людям! Ты ведь тоже где-то пользу приносишь. И мы тут скоро расширяться будем. Еще два поселка — тоже наши! Шпеньков мышей не ловит. Помогает своим.
— А боялись, он захватит Красную Дачу! Так это он с Красной Дачи выезжал?
— Ну! К тому и шло.
— И?
— Так он бы и въехал. Но вдруг, как раз когда у него все в масть пошло, вдруг снова — попытка суицида! Помощник револьвер еле выкрутил у него из рук. И тут что-то понял Шпеньков. Теперь у Борисыча — любимый клиент! Лекарствами помогает! Борисыч говорит ему: «Вы наш амулет!»
— А когда-то мне говорил: «Амулет»!
— Ты не потянул, значит. А Шпеньков теперь церковь там строит. И когда лежит там — во время трудотерапии сам кирпичи для церкви таскает! Лично.
— Да... Очень типичный для наших хозяев жизни поворот, — сказал я.
— Да уж лучше такой, — кивнул Валера. — Понял наконец своей головой, что учреждение нужное. Ну, давай за Красную Дачу!
Выпили.
— Как будто вам не за что больше пить.
— Ну давай тогда... за Рождество! — Валера налил. — В хаосе прокладываем путь!
— Ты хотя бы чистые джинсы надел. Вот, человек подарил тебе!
— Можно.
И, не сразу попадая в штанины, все же натянул.
— Во!
— Давай старые, замочу.
Марина вышла — но тут же вернулась со змеиной улыбкой — в руках держала какой-то грязный комочек.
— Записочку, из-вЕ-ни-те, нашла!
— Какую еще записочку?
— Какая-то баба пишет тебе. ВидЕмо, поздравляет с Рождеством!
— Дай мне! — Валера руку протянул. — А-а-а... Это напарник мой Ян просил показать. — Протянул мне. — Стихи!
Я взял.
— Ловко разыграли, мальчики! — усмехнулась Марина. — Молодцы!
— Ну, за дружбу! — предложил я.
— За дружбу, за дружбу! — усмехнулась Марина. Но снисходительно чокнулась.
— Извини, сегодня тебя уже не повезу, — вздохнул Валера. — Рука не та!
— Один раз съездил поддамши — хватит уже. Но на маршрутку-то друга отведи.
Мы шли.
— Спасибо тебе, Валера, за этот год. Благодаря тебе я как-то уважаю еще сильнее... народ! — Язык мой заплетался.
— И тебе тезка, спасибо... что многое испытал.
— Валера, куда ты тащишь своего друга? — высунулся из окошка водитель маршрутки. — Мест нет у меня! Все заранее раскупают!
— Ничего! — вставляя меня в салон, проговорил Валера. — Он стойкий. Он постоит.
— Я постою.
Дома стал снимать джинсы — джинсы все же купил себе, хоть и с опозданием — и выпал из кармана комок. Развернул. Написано неразборчиво. Но обязан разобрать!
Прочитал — и стал Валере звонить:
— Слушай! Ян этот... Отличные стихи!
— Ладно. Проспись!
— Их печатать надо!
— Окстись! Кто стихи сумасшедшего напечатает?
...Да. Специфика есть. Нормальный так не напишет. И точно, не напечатает. Поэтому вот — печатаю я:
А Валере пришлось-таки через месяц приехать ко мне. Состоялся суд, Валера блистал, и материнскую долю квартиры мы отсудили. К тому же чтобы не приезжать дважды, он прочистил еще раз трубы и, сорвав у меня ненавистные (ему) сто евро, умчался к себе.
Алена позвонила:
— Привет! Ну, все в порядке!
— Что может быть в порядке?
— Все должно быть в порядке. В общем, таблетку, которую мафиози отняли у тебя, мы с мужем продублировали. Высылаю.
— Таблетку смерти?
