— Сонь, снимать жилье — не вариант. И тебя мы теснить не будем, даже не думай об этих глупостях, — обнимает меня Лиза, пока я во все глаза разглядываю маленький снимок с первого УЗИ.
— И что вы решили? — перевожу взгляд с одного на другую.
— У меня есть деньги, но не вся сумма. Остаток возьмем в срочный кредит, — улыбается Макс.
— Но там проценты бешенные, — надеюсь отговорить. — Проще ипотеку оформить.
— Слишком долго, да и с нашими доходами, мы за год все отобьем. А ипотеку с незарегистрированными доходами вряд ли одобрят.
— Так и кредит тогда не выгорит, — размышляю вслух.
— Мне дадут, — уверенно кивает Лиза, — Макар платит официально. Все просчитано, сестренка. Не боись.
— Ты прав, Алекс, ребята ввязались в кредит, чтобы купить собственное жилье. Не хотели снимать и, — хмыкаю грустно, — теснить меня.
— Почему брат не пришел ко мне? Я бы помог, — Гроссо прожигает взглядом, ожидая ответа, словно я обязательно должна знать ответ.
Пожимаю плечами и выдаю собственную версию:
— Во-первых, думаю, что они немного обиделись, ведь их бракосочетание семейством Гроссо было проигнорировано, — приподнимаю руку прежде, чем Алекс начинает возражать. — Прости, но я была с ними тогда солидарна. А, во-вторых, ребята планировали решить вопрос самостоятельно. Они оба много работали, чтобы выплатить долг даже быстрее, чем нужно.
— Ясно, — кивает мужчина, принимая мою точку зрения, а затем уточняет. — Ты сказала, что была солидарна. В прошедшем времени. Теперь твое мнение изменилось?
— Да.
— Я погашу долг, не волнуйся. Больше тебя не побеспокоят.
— Спасибо. Как только продам ту квартиру, верну тебе деньги, — тут же заверяю, что не жду подарков.
— Прекрати, Соня. Ничего возвращать не нужно, — Алекс не предлагает, а утверждает.
Четко и однозначно.
— Но… — стараюсь придумать другой вариант.
— Уверен, что племянница, когда вырастет, сама решит, как лучше распорядиться собственным наследством.
Ответ, как ведро ледяной воды, опрокинутое на голову, обескураивает.
— Ты знаешь?
Спазм перехватывает горло.
Я все это время ждала самого главного вопроса и крутила в голове сотни вариантов ответа, но никак не предвидела прямого утверждения того факта, что у нас есть общая племянница.
— Откуда?
— Помнишь, я уже обещал, что буду знать о тебе всё? И привык отвечать за свои слова. Почему ты удивляешься?
— Но отчет, — веду рукой, указывая в сторону комнаты, где в первое наше совместное утро я нашла на столике досье на себя.
— Там было только самое обобщенное. Без подробностей.
— То есть, ты знал изначально уже тогда? — прищуриваюсь, проводя логическую цепочку. — И молчал?
— Ты мне не доверяла, я не хотел давить.
— А сейчас?
Качаю головой, пытаясь разложить новые вводные по полочкам, но складывается ощущение, что я вновь что-то упускаю.
— Что изменилось сейчас?
Задаю вопрос и, выдохнув, замираю.
— Всё.
Э-э-э…
И что значит этот ответ?
Мозг лихорадочно проматывает весь разговор с начала и до конца, но не улавливает зацепок для понимания.
Алекс встает с дивана, не сводя с меня взгляда, который с каждым шагом в мою сторону становится все более темным и жарким.
— Вспомни, милая, сегодняшнюю ночь, — мужчина подходит вплотную, нависает надо мной, стоящей у окна, и упирается руками в подоконник, заключая в своеобразные объятия. — А еще вспомни свой ответ на мой вопрос.
Судорожно перебираю недавние события, но память-зараза делает упор не на детали разговора, а на ощущения, эмоции, чувства.
Краснею. Дыхание сбивается и становится поверхностным. Черная смородина и бергамот кружат голову.
Приоткрываю губы, облизывая их, потому что во рту пересыхает.
— Но… — в голове ярко всплывает предупреждение мужчины, — я не думала, что…
— Вот и зря, Соня, — Алекс приподнимает руку и костяшками легонько оглаживает скулу. — Очень зря…
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что и говорил до этого: я тебя не отпущу.
— Но разве…
— Ты, милая, согласилась, сказав «да».
— К чему ты ведешь? — дышу все чаще, тону в карих омутах, потому что мужчина склоняется к самым губам.
Он гипнотизирует, порабощает, а я позволяю. И сама тянусь навстречу. Потребность ощутить его властный рот, что остановился в нескольких сантиметрах от моего, разрывает на части и сводит с ума.
— К нашему браку.
Произносит чуть слышно, вызывая дрожь своим бархатистым голосом.
И прежде чем фраза откладывается в мозгу и начинает мною осознаваться, жадные губы, изголодавшиеся и очень настойчивые, атакуют. Действуют уверенно и настойчиво. Они терзают, они ласкают, они искушают, они заставляют отвечать.
Мистика какая-то.
Меня отпускают, только когда я начинаю задыхаться от недостатка кислорода. И вот тогда настигает осознание и отрезвление.
— Что? — распахиваю глаза шире и качаю головой, слегка улыбаясь. — Какой брак, Алекс? Зачем?
Утверждение мужчины кажется нелепой шуткой. Несмешным розыгрышем.
Правда, Гроссо — не тот, кто будет говорить глупости, не подумав. И это подтверждают его следующие слова. Сказанные серьезно и тяжеловесно.
— Обыкновенный. Ты же не хочешь потерять племянницу?
— Потерять? — повторяю попугаем.
В душе зарождаются первые ростки паники.
