— А я — обычная провинциалка, среднее звено, живу от зарплаты до зарплаты, у меня даже высшего образования нет, я не ношу платья стоимостью с эту квартиру, — взмахиваю эмоционально ладонью, — и на ваши банкеты я бы не пошла даже под дулом пистолета.
— А с ними-то что не так?
Гроссо не скрывает хмыка, явно насмехаясь. Но это и к лучшему, пусть сразу поймет, что мы из разных песочниц.
— Я не разбираюсь в этикете. Положи передо мной все эти ножи и вилки, и я непременно тебя опозорю. Алекс, откажись от глупой затеи, пока не поздно!
— Совсем-совсем не разбираешься? — подкалывает зараза, не собираясь проникаться серьезностью момента. — А с ложками та же беда?
— Алекс! — рыкаю, хлопая ладонью по столу. — Вот же развеселился.
— Сонечка, милая, открою тебе большой-большой секрет. Я тоже не умею очень многих вещей в этой жизни, большей частью потому, что мне они либо не нужны, либо не интересны, либо их может выполнить кто-то другой, более умелый. Но! Если потребуется, я непременно изучу вопрос и устраню пробелы в знаниях.
— К чему ты ведешь? — прищуриваюсь, ожидая подвох.
— Все просто. Наша будущая с тобой дочь — урожденная Гроссо, уж прости, но это уже свершившийся факт. И ей волей-неволей придется знать многие тонкости. Будь то этикет, культура, кулинария или обычное вождение. Неважно. И я почему-то уверен, что ты сама захочешь ей помочь разобраться в некоторых вопросах. А значит, со временем непременно изучишь. Или нет. Это только твое личное дело.
— Всё так просто? — задаю один и тот же вопрос.
И ответ мужчины аналогичен прежнему.
— А зачем усложнять, Соня?
— Ты хоть понимаешь, что семья — это ответственность? А не обычная сделка, которые ты проводишь ежедневно? Что, даже все распланировав, в любой момент эта система может дать сбой?
— Поверь, Соня. Разницу я осознаю.
Смотрю в глаза, которые вновь серьезны, и верю.
Верю ему.
Он реально все для себя решил и отступать не собирается.
— И? Как ты это представляешь? Фиктивный брак ради ребенка?
— А чего хочешь ты?
— Я… — сглатываю, не зная, как избежать ответа на этот вопрос.
Он слишком откровенен, слишком сложен, слишком обнажает чувства и эмоции.
Не умею открываться настолько перед другими.
— Я тебе нравлюсь, — отвечает за меня Гроссо, а затем добавляет, — а ты — мне, в постели нас обоих все устраивает. У нас будет малышка. Кажется, этого вполне достаточно, чтобы попробовать наладить и остальное. Как считаешь? Или тебя больше устраивает фиктивность?
— Я…
— Соня, тебя слишком многие в этой жизни предавали. Поэтому мне несложно понять твое недоверие. Но очень надеюсь, что со временем мы вместе это преодолеем.
— Мне нужно подумать, — произношу в итоге.
А по факту просто беру паузу, потому что мы оба знаем, что другого выхода у меня нет. Либо с Алексом в одном направлении, либо… другой вариант не прокатит. Уж точно не с этим человеком.
А племяшку я не оставлю. Вернее, не отдам в чужие руки.
— Конечно, — Гроссо кивает и тут же поднимается, забирает обе чашки с остатками остывшего кофе и переставляет их в мойку, а потом снова сосредотачивается на мне, — у тебя есть полтора дня. Самолет послезавтра в двенадцать дня. Я заеду за тобой в десять утра. Собери всё необходимое.
— То есть? — хмурю брови.
— Вещи на первое время, — задумывается на секунду, — ноутбук, документы, фотографии, что-то личное и ценное. То, без чего не сможешь обойтись. Про повседневку не думай, обустроимся и сразу все необходимое докупим.
— Что это значит?
Что-то я не успеваю за такими резкими переходами в разговоре.
Алекс пожимает плечами и как бы между делом отвечает:
— Полетим домой.
— Полетим?
Ну вот что он за человек? Разве нельзя всё толком объяснить?
Обязательно надо вытягивать щипцами.
— Это ты и я? — кидаю предположение.
— Именно так, — чуть наклоняет голову вбок, прищуривается и слегка обозначает улыбку, — ты, — пауза, — я, — пауза, — и наша дочь.
— Что? Но как?
Кошмар!
Голова идет кругом, и я не знаю, какой вопрос хочу задать следующим. Потому что их на один ответ Гроссо рождается не меньше десятка.
А он улыбается.
Улыбается?!
Зараза!
Честное слово, зараза, как есть!
Я просто не могу с ним нормально разговаривать! Вот тебе и тихая смирная серая мышь Соня. Самой страшно от собственной вспышки становится.
Но он сам виноват. Ведь что такое я слышу? Сущую сказку. Ну какое: он, я и девочка, если малышку нам никто просто так не отдаст.
Бред!
— Алекс! Прекрати меня нервировать! И скажи все нормально, а не выдавай несвязные кусочки разрозненной информации, доводя меня до… до…
— Тшшш, ты чего так раздухарилась?
— Сам довел! — топаю ногой.
И только сейчас понимаю, что успела не только соскочить с дивана, но и сделать шаг в сторону мужчины, сжимая кулачки и хмуря брови.
— Прости, но говорить раньше времени ничего конкретного не буду. Хотя, нет. Одну вещь все же уточню, — приподнимает палец вверх, мастерски перетягивая внимание.
— Спрашивай, — бурчу недовольно.
Уверена, опять что-то затевает за спиной.
— Как Макс и Лиза хотели назвать девочку? Сколько я тебя не слушал, имени ты ни разу не произнесла.
